Клас Эстергрен - Джентльмены

После торжественных похорон, приличествующих советнику посольства, мать отправили в санаторий неподалеку от шведского Лександа. Она была раздавлена чувством вины перед погибшим мужем, которого обманывала, и ее истерики, прежде хоть сколько-нибудь сдерживаемые, перешли в острый психоз уже в Индонезии, когда до отъезда на родину оставалось несколько часов и семья судорожно пыталась уладить оставшиеся дела. Мод пришлось заботиться обо всем и вся, включая мать, — надо было следить, чтобы та не приняла слишком много таблеток.

Вильгельм Стернер стал незаменимым. Он сообщил трагическую весть, он же подготовил возвращение домой, организовал похороны и жилье в Стокгольме.

Итак, тем жарким летом мать отдыхала в санатории в Даларна. Ее психоз прошел различные стадии; суть его заключалась в неискоренимом и неизлечимом чувстве вины перед погибшим супругом. Избавившись от шока, мать решила, что должна умереть, хочет умереть. Ночи напролет она громко причитала о новых смертоносных сгустках, вызревших в ее измученной груди.

Благодаря терпению психиатра и поддержке Мод со временем мать выписали, после чего она поселилась в не очень большой, но вполне пристойной квартире на Карлавэген. Мод стала работать секретарем в Министерстве иностранных дел. Для этой должности она и намеревалась покинуть Джакарту чуть ранее, но трагедия нарушила планы.

Квартирку в Лэркстан тоже нашел Вильгельм Стернер. Неисправимый холостяк некогда жил там сам, но со временем карьерный рост стал требовать расширения пространства. Теперь он был на службе у капитала и — как гласили многочисленные, но ничем не подтвержденные слухи, — ходил в любимчиках у самого Валленберга.

Мод поселилась в этой очаровательной квартирке осенью пятьдесят шестого года. Она перекрасила стены и обустроила жилье в соответствии с собственными, очень разумными представлениями. Квартира была обставлена неприхотливо, но со вкусом, на стенах висели восточноазиатские деревянные панно, а на полу лежало ковровое покрытие — вещь по тем временам редкая и изысканная.

Мод была юной современной женщиной, которая прекрасно могла позаботиться о себе. Она купила граммофон и даже телевизор, настолько современна она была. Телевидение делало первые шаги, и просмотр телепередач, возможно, не был торжественным событием для такой светской дамы, как Мод, но все же оставался чем-то необычным.

Мод сидела перед телевизором и в тот вечер, когда дверь ее квартиры неожиданно открылась и кто-то вошел в прихожую. До смерти перепуганная, она не знала, оставаться ли на месте как ни в чем не бывало и продолжать смотреть на экран или же вскочить и закричать во весь голос.

В комнату вошел Вильгельм Стернер. Он поздоровался с все еще перепуганной Мод и объяснил, что у него остался запасной ключ, который он теперь намеревался отдать новой хозяйке.

Хозяйка выдохнула и заметила, что гостю следовало бы позвонить в дверь, прежде чем войти. Удрученный Стернер попросил прощения и пожал плечами, после чего попросил угостить его кофе.

Пока Мод варила кофе, Стернер сидел на диване в верхней одежде, расстроенный и подавленный. Мод, разумеется, поинтересовалась, не произошло ли что-то нехорошее.

Вильгельм Стернер не сводил с Мод печального, ясного и серьезного взгляда. Он признался, что пришел к ней вовсе не ради этого несчастного ключа. Дело было серьезнее.

Не успела Мод закурить, как Вильгельм Стернер уронил голову ей на колени и стал со слезами объясняться в любви: он полюбил ее с тех самых пор, как увидел в Джакарте, он был готов ради нее на все, мог пожертвовать карьерой или сделать все, что она пожелает.

Мод, как это ни странно, вовсе не удивилась. Она ничего не желала. Мод предчувствовала нечто подобное, но не знала, как себя вести. Вильгельм Стернер был уже немолодым человеком, другом ее покойного отца, он занимал высокое положение в промышленных кругах. Мод встречала этого человека в самых разных уголках земли, сколько помнила себя. Ей было сложно представить его в иной роли, кроме роли человека, заменяющего покойного отца.

Мод гладила Вильгельма по голове, проводила пальцами по густым волосам, очевидно, не имея представления о том, что в будущем ей придется делать это еще не раз.

Между ними завязались отношения, которые обычно называют «интрижкой». Они стали столь же официальной тайной, что и «интрижки» матери Мод. Злые языки поговаривают, что подобные наклонности передаются по наследству.