Клас Эстергрен - Джентльмены

Как бы то ни было, празднование было помпезное, и, заплутав в толпе с бокалом шампанского, я, разумеется, натолкнулся на издателя Торстена Франсена — тут-то все и прояснилось. Разумеется, пригласил меня он. Рядом с Франсеном была его элегантная жена, которая просто обожа-а-ала мои произведения и просто обожа-а-ала произведения мистера Зингера.

— Вы еще не говорили с ним?! — кудахтала фру Франсен, орошая рукав моего пиджака шампанским. — Вы должны использовать этот шанс! Он потрясающий человек, совершенно чудесный.

— Я вам верю, — кивнул я.

— Расскажи, как продвигаются дела с «Красной комнатой», — попросил меня издатель. — Сколько ты успел написать?

— Прилично.

— Когда пришлешь?

— Не знаю. Черт, здесь не лучшее место для деловых переговоров!

— А иначе тебя не поймать — ты только авансы просишь, а я хочу знать, как идут дела!

— Хорошо, — сказал я. — Просто отлично.

— Ты получил неплохой аванс, разговоры пошли, знаешь ли. У меня тоже есть начальство.

— И ты не боишься в этом признаться, Торстен? Чертовски честно, — сказал я, заглядывая ему в глаза. — Ни разу не слышал, чтобы начальник признавался в том, что у него тоже есть начальство — разве что в случае катастрофы.

— Клас, это почти катастрофа. Книга должна лежать на прилавках весной — лучше всего в апреле, после распродажи. Осталось четыре месяца.

Я занервничал, к тому же в помещении было ужасно жарко, по моим щекам стекал пот, и шампанское закончилось. Франсен зажал меня в тесном углу, и я мог лишь отвечать неопределенными обещаниями и оправданиями, но вскоре мне на выручку пришел израильский посол: в сопровождении сверкающего платья фру Франсен он подошел ко мне со словами:

— You are a young writer, yes? Then you must meet mr Singer. All the young Writers must meet mr Singer! [59] Вы молодой писатель, да? Тогда вы должны познакомиться с мистером Зингером. Все молодые писатели должны знакомиться с мистером Зингером (англ).

— O’key, — сказал я. — I do want to meet him. [60] Хорошо. Я хочу познакомиться с ним (англ.).

Посол провел меня через толпу к маленькому кивающему старичку, который щурился в уголке с усталым и изможденным видом — кто только не пожимал ему руку, от восточного побережья Америки до европейского побережья Балтийского моря.

— This is a young swedish writer, [61] Это молодой шведский писатель (англ.). — сказал посол и подтолкнул меня к оракулу.

— Hello, mr Singer, [62] Здравствуйте, мистер Зингер (англ.). — сказал я.

— Hello, young writer, — сказал Маг. — Do you live here? — И не успел я ответить, как он продолжил: — I am Isaac Bashevis Singer and I live in New York, very, very nice too meet you. [63] Здравствуйте, молодой писатель. Вы живете здесь? Я Исаак Башевис Зингер и я живу в Нью-Йорк, очень, очень приятно познакомиться с вами (англ).

На этом разговор был окончен, ибо, как только мы пожали друг другу руки, некая дама в жемчужном колье вонзила когти в плечи этого маленького, похожего на мышонка старичка, обрушив на него каскад льстивых фраз, затем втиснула в его кулак свою ручку и по буквам произнесла свое имя, которое, несомненно, значилось и в аристократическом альманахе, и в налоговом списке. Она желала любой ценой заполучить автограф.

Празднование растворилось в шампанском, коктейлях, дыме и израильских закусках, обладавших изумительным, но неярким вкусом. Все шло своим чередом, и теперь, после ночного путешествия по барам, я лежал в постели и прислушивался к шепоту и шороху за дверью спальни.

Вскоре эти нервные звуки переросли в стройный гимн Люсии, дверь открылась, и комната наполнилась запахом стеарина, только что сваренного кофе, свежих булочек с шафраном и имбирного печенья. Генри изображал мальчика со звездой — в колпачке и белом балахоне, а Черстин собственной персоной была Люсией. Это было неожиданно и торжественно. Я встал с постели и принял почести, как счастливый учитель.

— За что мне все это? — разумеется, поинтересовался я.

— Почему бы и нет? — отозвался Генри. — Я ничего об этом не знал. Совсем ничего.

— Я хотела устроить торжество для всех вас, — сказала Черстин. — Но не получилось — Лео нет дома.

— Пойдемте в кухню, — предложил Генри. — Старая кровать Геринга не очень подходит для вечеринок в пижамах.

Сказано — сделано, мы отправились на кухню, где стали пить кофе и говорить о зиме, которая уже стояла на пороге. Черстин собиралась уехать на Рождество, а мы с Генри решили держать оборону дома. О Лео мы почти ничего не знали, но он, как известно, никогда не был в восторге от праздников и торжеств.