Клас Эстергрен - Джентльмены

Стене Форман согласился поговорить начистоту. Для начала он похвалил Лео за мастерски проделанную работу. Общая картина ясна, не хватает лишь деталей, неизвестных Лео, но известных самому Форману. Главный редактор Стене Форман, который в эту минуту выглядел так, словно не один десяток лет возглавлял «Вашингтон пост», снова пересказал историю, названную «делом Хогарта». Шаг за шагом, начиная с того дня, когда Туре Хансон обнаружил, что ОАО «Северин Финмеканиска» неподалеку от канала Сикла в Стокгольме на протяжении нескольких лет производило детали оружия во время тайных ночных смен. Хромой, заикающийся токарь внезапно исчез, а полицейское расследование было прекращено после приказа «сверху», но тайна оставалась тайной. Сведения об этой истории попали в руки в те времена еще пишущего журналиста Эдварда Хогарта, который в течение тридцати лет время от времени возвращался к расследованию, пока не обнаружил, что ОАО «Северин Финмеканиска» вело оживленную торговлю с Третьим Рейхом в нарушение политики нейтралитета Швеции. То, что торговля осуществлялась без уплаты налогов, делало историю еще более щекотливой. Далее ниточка вела, как упоминалось ранее, к гигантскому концерну «Гриффель» и его главному офису на улице Биргер Ярлсгатан в центре Стокгольма. Именно там и следовало искать ключ к делу. На данный момент, то есть тридцать лет спустя, концерн «Гриффель» является одним из самых прибыльных промышленных объединений страны. Концерн по-прежнему экспортирует оружие в виде отдельных деталей, из которые военные, например, в Африке, без труда собирают пригодные к использованию орудия. Вчерашняя торговля с нацистской Германией уступила место сотрудничеству с диктатурами вроде Уганды. Вот что представлял собой концерн «Гриффель», директор которого Вильгельм Стернер со стороны выглядел столь же безупречно, сколь Юлленхаммар, Валленберг и другие. Сообщать публично что-либо, порочащее репутацию концерна, строго запрещено, все попытки будут подавлены любой ценой. Правда требует гекатомб.

Пока Стене Форман говорил, Лео успел и протрезветь, и проснуться. То, что прежде казалось ему блестящей победой, теперь выглядело куда менее красиво. Но Лео все же не до конца понимал, о чем говорит Форман. Ну да, в тексте Лео есть недостатки, но он же не профессионал. Какая разница — важна тенденция, и она ясна. А Вильгельм Стернер — это отдельная глава.

Главный редактор глубоко вздохнул и вновь постарел лицом. Очевидно, он выразился недостаточно ясно. Придется прибегнуть к более сильным аргументам, чтобы Лео понял масштаб дела.

Стене встал из-за стола и, сутулясь, протопал к большому сейфу, вмонтированному в стену. Это была святая святых «Молнии», там хранились все секретные материалы, кадастры, сведения, не подлежащие разглашению, и наличные деньги. Форман медленно набрал код и наконец открыл дверцу. Перебрав несколько стопок на нижней полке, спрятанных за другими, менее важными бумагами, он достал пару запечатанных конвертов без марок.

Стене Форман протянул один конверт Лео, предложив его распечатать, и сел на прежнее место. Вскрыв конверт, Лео достал фотографии, от вида которых его сразу же затошнило. Это были снимки вскрытия, и единственный крупный план позволил ему узнать лицо Эдварда Хогарта. На снимках было видно бледное и на удивление подтянутое тело, которое, с помощью столь же элегантных, сколь небрежных надрезов превратилось в бесформенное месиво. Лицо, отделенное от черепа, было маской свернуто у шеи, внутренние органы лежали кровавой кашей, на волосатой коже засохла кровь. Несколько снимков показывали крупным планом правую голень, где виднелись две обведенные ручкой точки на расстоянии пары сантиметров друг от друга и комментарий на латыни.

Среди фотографий был и протокол вскрытия, автор которого констатировал, что Эдвард Хогарт умер от остановки сердца, наступившей в результате электрического шока, — вероятно, произведенного с помощью провода, подключенного к сети и прижатого к голени. Иными словами, это было убийство.

Избавившись от первого приступа отвращения и вытерев потные руки, Лео начал понимать, о чем идет речь. Стене Форману не пришлось ни делать признаний, ни давать комментариев. Лео оказался мальчиком на побегушках. Дело было вовсе не в открытии Правды, реабилитации Вернера и прочих благородных целях. Главный редактор и бывший друг Лео, действуя самостоятельно, раздобыл тот же материал, ту же взрывную формулу. У него были все нужные связи, он лишь дергал за веревочки Лео-марионетки, когда требовалось. Материал не подлежал публикации, ничего подобного никогда не было даже в планах.