Клас Эстергрен - Джентльмены

Джон Сильвер остался неузнанным, его называли и «невнятным анархистом», и «воинственным пацифистом». Говорили о Д'Аннунцио и Гинзберге, и эти противоречивые отзывы лишний раз свидетельствуют о том, как сложно определить поэтический стиль Лео Моргана.

Лично я считаю, что Лео — возможно, в процессе самоизучения, — провел наконец границу между личностью человека и его социальным статусом, разрешив таким образом проблему, мучившую его с того самого дня, когда он, еще ребенком, увидел красный аккордеон, прислоненный к камню на берегу. Отчетливо видно, как он, начав писать стихотворение, обращенное к товарищам по борьбе с целью ободрить и утешить их, уже через пару строф взвивается стаккато и путается в дебрях символов, вовсе не свойственных «плакатной поэзии». Это скорее Дилан-Коэн, чем Хилл-Брехт. Джо Сильвер мог прославлять Че Гевару и жертвенную, испепеляющую борьбу, но те, кто обвинял его в эгоизме и самоутверждающемся индивидуализме, не допускающем подчинения чему-либо, были по-своему правы.

Тот, кто был на первом фестивале у Йердет летом семидесятого года и не помнит странного пирата, продававшего стихи, возможно, припомнит группу «Гарри Лайм», которая выступала поздно вечером; некоторые именовали ее единственной истинно андерграундной группой в Швеции. Этот первый фестиваль у Йердет удался постольку, поскольку невысокое качество музыки компенсировалось задором и радостью исполнителей. Здесь руководила человеческая воля — иными словами, никто не мог помешать выступлению группы «Гарри Лайм». Группа просуществовала только один вечер, состояла она из Вернера Хансона и Стене Формана с гитарами, вокала и тамбурина Нины Нег, соло поэта Лео Моргана и ударника, которого мне не удалось идентифицировать. Группу создал Стене, когда узнал о готовящемся фестивале. «Гарри Лайм» выступили всего один раз — как настоящая экслюзивная супергруппа бескомпромиссных звезд, словно воссоединившиеся на один вечер «Битлз».

Однажды весной Стене — бывший «прови», прославившийся чудовищным, — позвонил Лео, чтобы узнать, как у него дела. Стене производил впечатление воскресшего Лазаря. Они не виделись и не общались несколько лет. Лео теперь жил у Генри, ибо деда вот уже два года не было в живых и Генри принял «командование» квартирой на Хурнсгатан. Лео изучал философию и за короткое, но заполненное событиями время смог наладить ритм собственной жизни.

Стене рассказал о готовящемся фестивале у Йердет и о том, что планирует создать группу — настоящую андерграундную группу. Работал Стене в одном из отцовских еженедельников под названием «Молния» — ныне закрытом — и следил за американскими журналами, где много писали о новой волне андерграундных групп. Стене считал, что Лео может написать несколько хороших текстов, «этаких интеллектуальных». Лео не стал отрицать того факта, что у него есть несколько готовых вещей.

Оставалась лишь одна загвоздка: надо было отыскать Вернера Хансона и Нину Нег. Лео полагал, что они живут в огромной квартире Стене на Карлбергсвэген, но на самом деле приятели пропали. Вернер и Нина переживали не лучшие времена.

Двумя годами ранее Нина дала отставку Лео, отправив его ко всем чертям. Это было весной шестьдесят восьмого, легендарной весной, когда весь мир был охвачен бунтом, а могущественные чиновники, короли, президенты и министры не смыкая глаз молили Господа о том, чтобы тот наказал этих непослушных студентов. Лео поступил в университет и стал изучать философию, Вернер поступил на другой факультет, и по каким-то загадочным причинам оба сдали первые экзамены, хотя ни один из них не прочитал ни одной лишней строчки. Тем более оживленными были дискуссии в кафе, где подвергали сомнению U-68, систему, способы производства и все, что вообще можно подвергнуть сомнению. Это было по душе Нине Нег. Она всегда интуитивно подвергала сомнению всех и вся. Ей не требовалось быть интеллектуалкой, она и не стремилась к этому.

Все они жили в гигантской квартире на Карлбергсвэген, которую нашел Стене Форман, — довольно близко от «Корсо», «Норрас» и Дома профсоюзов, знаменитая осада которого должна была вскоре начаться. Собственно говоря, это было золотое время четверки. Стене Форман только что начал работать в газете своего отца, у него всегда были деньги. Нина Нег время от времени подрабатывала, а Вернер и Лео отвечали за интеллектуальную часть. Интеллектуальность выражалась главным образом в продолжительных вакханалиях, которые могли длиться несколько дней кряду.