Джоанн Харрис - Темный ангел

– Тэбби говорит, ты не хочешь принимать лекарство, – сказал он. Он кинул быстрый взгляд на Тисси, сидевшую на кровати, и недовольно скривился. – Я тебе уже говорил, мне не нравится, что эта кошка спит в твоей комнате. Не удивлюсь, если именно она является причиной твоей болезни.

– Мне кажется, – произнесла я, – что вы с Тэбби чересчур озабочены моим здоровьем!

Этот резкий ответ удивил меня саму не меньше, чем Генри, и я покраснела и смущенно пробормотала какие-то извинения. Я пыталась вспомнить, откуда взялась эта внезапная враждебность… а потом вспомнила свой сон – или это был не сон? – в котором я увидела… Это было на уровне подсознания, картинка мелькнула и исчезла, остались только ощущения: ненависть, отвращение, жажда мести… И все это словно чужое, и сила этих чувств потрясла меня тем больше, что я забыла, откуда они взялись. Дрожащим голосом я продолжила:

– Я поправлюсь. Пожалуйста, не надо больше давать мне настойку.

Он взглянул на меня презрительно и начал отмерять капли в стакан.

– Делай, что я говорю, Эффи. Я сегодня не в настроении терпеть твои капризы. Давай-ка пей лекарство и в обед тоже прими, или я рассержусь.

– Но мне не нужно никакого лекарства. Просто разреши мне прогуляться на свежем воздухе…

– Эффи! – сказал он ледяным тоном. – Хватит пререкаться. Я знаю, что у тебя нервы не в порядке, но ты выводишь меня из терпения! Если бы ты была настоящей женой… – Он прервался на середине предложения. – Если ты и дальше будешь упрямиться, – продолжил он тише, – я умываю руки и передаю тебя Расселу. У него богатый опыт обращения с истеричками.

– Я не истеричка! – заспорила я. – Я…

Но, посмотрев в его глаза, подчинилась и взяла питье, ненавидя его, но не в силах сопротивляться.

– Так-то лучше. – Взгляд у него был жесткий и какой-то ликующий. – И помни, будь у меня чуть меньше терпения, я давно бы разобрался с твоими приступами. Обещаю, если ты опять начнешь лить слезы и капризничать, я приглашу Рассела осмотреть тебя. Если не станешь пить лекарство, я тебя заставлю его пить, а если не будешь вести себя, как подобает хорошей жене, думаю, доктор объяснит мне причину. Все понятно?

Я кивнула и заметила, как в его глазах промелькнула улыбка – злая, хитрая улыбка.

– Я сделал тебя тем, что ты есть, Эффи, – мягко сказал он. – Ты была никто , пока я не нашел тебя. Ты будешь такой, какой я скажу. Если я захочу, чтобы ты была истеричкой, ты будешь истеричкой. Не думай, что доктор поверит тебе, а не мне – если я скажу, что ты сумасшедшая, он согласится. И я могу сказать это, когда захочу, Эффи. Я могу заставить тебя делать все, что захочу.

Я пыталась что-то сказать, но его торжествующее лицо расплывалось перед моими усталыми глазами, и мне ужасно захотелось расплакаться. Наверное, он это заметил, потому что жесткая складка вокруг его губ разгладилась, и он наклонился и нежно поцеловал меня в губы.

– Я люблю тебя, Эффи, – прошептал он, и нежность его была страшнее его ярости. – Я это делаю, потому что люблю тебя. Я хочу, чтобы ты была моей, в безопасности и благополучии. Ты не представляешь, сколько в мире грязи, какие опасности подстерегают такую красивую девочку, как ты… Ты должна доверять мне, Эффи. Доверять и слушаться меня. – Он мягко, но уверенно повернул мое лицо к себе. Вид у него был озабоченный, но в глазах я читала все то же бурное, жестокое ликование. – Я все сделаю, чтобы защитить тебя, Эффи.

Его решимость была невыносима.

– Даже запрешь меня? – произнесла я одними губами.

Взгляд его был спокоен, но в голосе звучала плохо скрываемая злоба.

– О да, Эффи. Лучше убить тебя, чем видеть испорченной.

Потом он ушел. Я лежала в постели, разум мой был смущен и затуманен опием, я старалась вспомнить, что я знаю о Генри Честере, но память воскрешала лишь спокойное лицо Фанни, ее руку, что гладила мои волосы, и воздушные шарики…

Я проснулась около двенадцати, уже не такая усталая, но очень вялая и запутавшаяся. Я сама умылась и оделась и спустилась в гостиную. Генри уже ушел. Я решила прогуляться до кладбища, чтобы проветриться и хоть на время вырваться из гнетущего дома. Я уже надевала плащ, когда появилась Тэбби с подносом. Она удивленно вздрогнула, увидев, что я собираюсь на прогулку.

– Что же это, мэм! Вы ведь не пойдете на улицу? Вы утром были так больны!

– Мне гораздо лучше, Тэбби, – спокойно ответила я. – Я уверена, прогулка пойдет мне на пользу.

– Но вы же ничего не ели! Вот что, у меня в духовке замечательные имбирные пряники, они будут готовы через несколько минут. Прежде вы ведь так любили отведать горячего пряничка.