Карин Альвтеген - Стыд

— «Дорогая Эллинор. Спасибо за ваше письмо. Отрадно, что есть такие люди, как вы, способные по-настоящему сострадать ближним. Это дает надежду на будущее. Чаще всего человек, которого закрыл в ванной получатель…» Дальше в скобках: «какое странное слово — получатель, никогда раньше не слышала. Впрочем, здесь у нас служба социальной помощи не очень развита». Многоточие, скобки закрываются. «Итак, человек, которого запер в ванной получатель, скорее всего, никогда бы не вернулся. Я рада, что у Майсан есть вы. Попытайтесь ее простить. Я не думаю, что она намеренно хотела причинить вам зло. В том, что случилось, виновата я. Я написала ей что-то такое, что ее очень испугало, но, честно говоря, я именно к этому и стремилась, потому что мне кажется, что нужно торопиться. Я написала, что ей следует как можно скорее обратиться к врачу, и надеялась, что, получив мое письмо, она так и поступит. Но она, по-видимому, решила не делать этого. Это ее право — ее и ничье больше».

Оторвавшись от письма, Эллинор посмотрела на Май-Бритт. Та смотрела в окно. Эллинор продолжила:

— «Я догадываюсь, что вам интересно, откуда я узнала о ее болезни. Может быть, в следующем письме вы уже решили спросить меня об этом. Экономя ваше время, отвечу сразу. Единственный человек, которому я скажу об этом, — это сама Майсан, но я не сделаю этого ни в письме, ни по телефону. Удачи вам, Эллинор. С самыми добрыми пожеланиями, Ванья Турен».

Наступила полная тишина. Май-Бритт ощущала неприятный комок в горле. Она пыталась проглотить его, но он засел там крепко и становился все больше и больше. В конце концов на глазах у нее выступили слезы. Хорошо, что она стояла спиной к Эллинор, и та ничего не видела. Ее слабость могут использовать против нее. Она знала, так было всегда. Стоит хоть немного ослабить оборону — и этим тут же воспользуются.

— Май-Бритт, давайте я позвоню врачу!

— Нет!

— Я пойду с вами. Обещаю.

В голосе Эллинор зазвучали другие интонации. Она скорее была озабочена, а не рассержена. С ней легче справится, когда она злиться. Май-Бритт приготовилась защищаться.

— Почему я должна слушать кого-то, кто отбывает пожизненный срок? Мало ли что ей придет в голову!

— Потому что она говорит правду. Да? У вас болит поясница? Почему вы не хотите признаться?

Из письма было понятно, что Ванья даже не рассердилась. Несмотря на то, что Май-Бритт лгала. Ванья по-прежнему желала ей добра — вопреки ее злобным ответам. Май-Бритт почувствовала, как краснеет. Краска стыда заливала щеки.

Ванья.

Наверное, единственная, кому она не была безразлична. Единственная на всем свете.

— Вы не хотите хотя бы узнать, что именно ей известно?

Май-Бритт сглотнула, стараясь, чтобы голос звучал как обычно.

— А как? Она же написала, что не будет рассказывать об этом ни в письме, ни по телефону. А сюда ее вряд ли отпустят.

— Да, но вы могли бы съездить к ней.

Май-Бритт фыркнула. Это было исключено, и Эллинор прекрасно знает об этом и все равно предлагает. Лишь бы подчеркнуть зависимое положение Май-Бритт. Пришлось опереться о подоконник. Она чувствовала сильную усталость. Огромную усталость оттого, что просто заставляла себя дышать. В последнее время боль не отпускала, Май-Бритт к ней привыкла, признала ее своим естественным состоянием. Иногда ей даже казалось, что боль доставляет удовольствие, потому что прогоняет мысли, от которых становится еще больнее. И только изредка боль набирала такую мощь, что делалась невыносимой.

У Май-Бритт устали колени, она повернулась. Комок в горле сделался меньше, и она снова могла более или менее контролировать выражение собственного лица. Она подошла к креслу и опустилась в него, стараясь скрыть гримасу.

— Давно у вас там болит?

Сделав несколько шагов, Эллинор присела на диван. По дороге оставила письмо Ваньи на столе. Увидев это, Май-Бритт почувствовала, что ей хочется перечитать письмо, увидеть все слова собственными глазами. Откуда она узнала? Ванья не была ей врагом. Никогда не была. Она просто поступила так, как Май-Бритт ее просила. Прекратила писать. Не со зла — из участия.

Но откуда она узнала?

— Давно у вас там болит?

У нее не было больше сил лгать. У нее вообще ни на что не было сил. И защищать ей было нечего.

— Не знаю.

— Хотя бы примерно?

— Все происходило как-то постепенно. Сначала боль появлялась время от времени.

— А теперь вы чувствуете ее постоянно?

Май-Бритт предприняла последнюю отчаянную попытку защититься — не ответила. И тут же поняла, что теперь уже все равно.