Карин Альвтеген - Стыд

Надевая в прихожей пальто, она решила, что приготовит запеченную телятину с картофелем, и задумалась, надо ли покупать вино, как тут появилась Пернилла.

— Кстати, я вегетарианка. Кажется, я не говорила об этом?

Моника улыбнулась:

— Как удачно, а то я как раз собиралась купить мясо. Вы давно едите вегетарианскую пищу?

— С восемнадцати лет.

Моника застегнула последнюю пуговицу.

— Какие-нибудь особые пожелания?

Пернилла вздохнула.

— Нет. Честно говоря, мне и есть-то не очень хочется.

— Есть в любом случае нужно, я найду что-нибудь подходящее. Вина хотите? Я могла бы купить?

Пернилла помедлила.

— Кто-то из кризисной группы сказал, что в первое время я должна с осторожностью употреблять алкоголь. Наверное, люди в моей ситуации часто начинают утешаться бокалом вина.

Моника не ответила, задумавшись, не раскусила ли ее Пернилла, но та продолжила:

— Но мне это не угрожает, потому что на алкоголь у меня все равно нет денег. Так что немного вина я бы, пожалуй, выпила.

Моника долго выбирала в овощном отделе. Сама она ничего вегетарианского не готовила и в конце концов обратилась за помощью к персоналу. Рецепты висели рядом с молочным отделом, и она выбрала тушеные лисички — праздничное блюдо и легко готовится. Направляясь с полными пакетами к машине, она уже предвкушала. Пернилла, похоже, ей доверяет, и угроза быть отвергнутой словно отодвинулась на задний план. Сегодня они вместе поужинают. У них будет возможность познакомиться поближе, и ей не хотелось, чтобы в ней разочаровались. Она поставила пакеты и вытащила ключи от машины — и в это мгновение увидела его. Он появился ниоткуда, просто возник внезапно на асфальте рядом с пакетами. Сизый голубь с отливающими фиолетовым крыльями. Моника уронила ключи. Он смотрел на нее черными немигающими глазами, и Моника вдруг испугалась, что он что-то замышляет. Не отрывая взгляда от голубя, она наклонилась, быстро нашла нужный ключ на связке и открыла машину. И только когда она подняла с асфальта пакеты, голубь испуганно взмыл и полетел, а она, быстро забросив покупки в салон, села в машину и, прежде чем тронуться с места, заперла все двери.

Припарковавшись у дома Перниллы, она еще какое-то время просидела в машине, приходя в себя. Снова заметила эту толстую собаку. Она сидела всего в нескольких метрах от своего балкона двери и справляла нужду, а закончив дела, поторопилась вернуться домой. Кто-то открыл ей дверь, было темно, и Моника не разглядела, мужчина это или женщина.

Пернилла смотрела телевизор, сидя на диване. На ней снова был свитер Маттиаса, Моника заметила, что она плакала. На столе лежала кипа конвертов с прозрачными окошками, в которых обычно приходят официальные письма. Моника поставила пакеты на пол. Она надеялась, что сейчас ей снова станет легче, и чувствовала, что готова к решительным действиям. Присела рядом с Перниллой. Пора было делать следующий шаг.

— Как вы?

Пернилла не ответила. Закрыла глаза и опустила лицо в ладони. Моника бросила взгляд на лежавшие на столе конверты. Почти на всех стояло имя Маттиаса, похоже, это были счета. Такой шанс она упустить не должна.

— Вам, наверное, трудно открывать письма на его имя.

Пернилла убрала руки и тихо всхлипнула. Обхватила руками колени.

— Какое-то время я вообще не могла прикасаться к почте, но теперь вот открыла, пока вы были в магазине.

Моника вышла на кухню и принесла бумажные салфетки. Высморкавшись, Пернилла сжала салфетку в руке.

— У нас нет денег на то, чтобы оставаться в этой квартире. Я знала, но у меня не было сил об этом думать.

Моника медлила с ответом. Именно эта информация была ей нужна.

— Простите, что я спрашиваю, но что у вас со страховкой? Я имею в виду от несчастного случая.

Пернилла вздохнула. И все рассказала. Рассказала то, о чем Моника уже слышала от Маттиаса и что осознала только теперь. На этот раз она слушала очень внимательно. Мобилизовала свою профессиональную память и не упускала ни малейшей детали, ни единой цифры, и, когда Пернилла закончила рассказ, Моника представляла себе проблему во всей ее полноте. Знала, что деньги на лечение Перниллы они взяли не как обычный кредит, а под тридцать два процента годовых. И поскольку средств на его своевременное погашение у них не было, сумма выросла, и теперь они должны семьсот восемнадцать тысяч. Единственным доходом Перниллы была ее пенсия, но даже при условии, что им дадут пособие на жилье, прожить на эти деньги все равно не удастся.