Карин Альвтеген - Стыд

Нестерпимо захотелось встать и уйти.

Большинство участников по-прежнему сидели с закрытыми глазами, и только несколько человек, как и она, успели сбежать от воспоминаний, которые разворачивались за опущенными веками. Их растерянные взгляды то и дело пересекались.

— Готовы? Если да, то можно снова открыть глаза.

Участники зашевелились. Кто-то улыбался, кто-то, казалось, продолжал размышлять. Моника сидела неподвижно. Ни единым движением не выдавая собственных чувств. Женщина в центре улыбалась.

— Эти шесть чувств считаются универсальными и встречаются в любой культуре. Поскольку оставшуюся часть сегодняшнего дня мы будем говорить об основополагающих потребностях человека, то будет вполне здраво, если в качестве экспертов мы привлечем самих себя. Каждый из вас сейчас определил то событие или ряд событий, которые сыграли для вас самую важную роль и оказали на вас наиболее сильное влияние.

Моника сжала кулак, ногти вонзились в ладонь.

— Итак, мы выслушаем каждого, кто захочет рассказать о том, о чем он или она только что думал или думала. Разумеется, я не имею права принуждать вас и конечно же не смогу проверить, правду вы говорите или нет.

Участники улыбались, кто-то даже рассмеялся.

— Кто хочет начать?

Никто не выказывал желания. Моника старалась быть незаметной, сидела не шевелясь и глядя на собственные колени. Она приехала сюда по собственной воле. Сейчас это не укладывалось в голове. Внезапно она уловила движение справа и, к ужасу, обнаружила, что сидевший рядом мужчина поднял руку:

— Я могу.

— Хорошо.

Улыбаясь, женщина подошла ближе и прочитала имя на бедже.

— Пожалуйста, Маттиас.

У Моники громко застучало сердце. Значит, по естественной логике она — следующая. Нужно срочно что-нибудь придумать.

Что-нибудь другое.

— Итак, я поступаю, как велено, — я всегда был прилежным учеником, словом, я опускаю все официальные подробности и перехожу к главному.

Повернув голову, Моника посмотрела на него. Чуть старше тридцати. Джинсы и вязаный пуловер. Улыбаясь, он обвел взглядом присутствующих, как бы здороваясь с каждым по кругу, и в какое-то мгновение Моника посмотрела ему прямо в глаза. Он излучал уверенность, но не подавлял. Это было здоровое самообладание, позволявшее ему поддерживать других. Но ей это не помогло.

Он коснулся ладонью затылка.

— Я думал не о каком-либо особом моменте, а о процессе, который проходил в течение нескольких лет. И для того, чтобы узнать, что именно в моей жизни главное, мне не надо было выполнять это упражнение — главным для меня были первые неловкие шаги моей жены.

Он замолчал, смахнул что-то с подлокотника и слегка откашлялся.

— Это случилось около пяти лет назад. В то время мы с Перниллой были довольно опытными профессиональными дайверами. Несчастье произошло, когда мы и еще четверо наших приятелей совершали погружение на затонувший корабль.

Он явно рассказывал это не в первый раз. И легко, не задумываясь, подбирал слова.

— Все было как обычно, подобные погружения мы выполняли сотни раз. Не знаю, что вам известно о дайвинге, но тем, кто ничего не знает, скажу, что погружаться всегда нужно парами. Даже если вы в большой группе, у вас обязательно есть партнер, который должен быть рядом.

Мужчина в костюме кивнул, подтверждая, что знаком с этим правилом.

Маттиас с улыбкой кивнул в ответ и продолжил:

— В тот раз Пернилла была в паре со своей подругой. Мы с напарником провели под водой примерно сорок пять минут и первыми поднялись на поверхность. Помню, что я успел снять с себя снаряжение и мы немного обсудили все, что видели на глубине, а потом заметили, что прошло довольно много времени, а Пернилла и Анна, единственные из всех дайверов, по-прежнему оставались под водой.

Его интонация изменилась. Рассказывать о несчастье можно сколько угодно — все равно легче не станет. Монике это знала. Хотя откуда она могла об этом знать?

— Я пробыл на поверхности недостаточно долго для того, чтобы снова опускаться, остальные пытались меня отговаривать — вы, наверное, слышали о насыщении тканей азотом и так далее. Но мне было все равно, я решил нырять. Как будто чувствовал, что что-то не так.

Он прервался, глубоко вдохнул и вымученно улыбнулся.

— Извините, я рассказывал об этом много раз, но…

Моника не видела, кто сидит справа от него, судя по руке, это была женщина. На миг эта рука в утешающем жесте накрыла руку рассказчика, а потом снова исчезла из поля зрения. Маттиас кивнул, дав понять, что признателен за поддержку, и продолжил: