Джек Лондон - Cердца трех

«Какая славная пара», — подумала Леонсия и поймала себя на том, что мысленно произнесла эту фразу не по-испански, а по-английски. Это ее удивило. Неужели она так увлеклась обоими гринго, что стала предпочитать их язык своему, родному?

Чтобы не думать об этом, она снова опустила конец шарфа на нос Фрэнсиса. На этот раз проделки ее были обнаружены. Она поневоле со смехом призналась в том, что вызвала внезапное пробуждение соседей.

Часа три спустя, после завтрака, состоявшего из кофе и фруктов, Леонсия стала у руля, Фрэнсис учил ее управлять судном и пользоваться компасом. Благодаря легкому, но свежему ветерку, подувшему с севера, «Анжелика» наконец ожила: шхуна скользила по воде со скоростью шесть узлов в час. Генри, стоявший на наветренной стороне палубы, рассматривал горизонт в бинокль. Он старался делать вид, что совершенно равнодушен к тому, чем заняты Леонсия и Фрэнсис, хотя в душе злился на себя: почему не догадался первым объяснить своей невесте устройство руля и компаса. И все же молодой человек держал себя в руках, стараясь не смотреть в сторону руля; он боялся даже искоса бросить взгляд на Леонсию и Фрэнсиса.

Однако капитан Трефэзен отнюдь не отличался подобной деликатностью. Недаром в жилах этого верноподданного короля Георга текла смешанная кровь: в нем уживались жестокость и любопытство индейцев с чисто негритянским бесстыдством. Капитан без стеснения уставился на парочку, стоявшую у руля; от его острых глаз не укрылось, что между зафрахтовавшим его судно американцем и хорошенькой испанкой возникли какие-то нежные чувства. Когда молодые люди, перегнувшись через колесо руля, глядели на компас, волосы Леонсии касались щеки Фрэнсиса. Оба они при этом ощутили особый трепет, также замеченный капитаном. Однако Леонсия и Фрэнсис испытывали при этом и иное чувство, совершенно неведомое капитану Трефэзену. Это было смущение. Взгляды их невольно устремлялись навстречу друг другу, но они тотчас же вздрагивали и опускали глаза, словно преступники. Фрэнсис говорил быстро и громко, так что его было слышно на другом конце палубы, хотя он всего лишь объяснял румбы компаса. Но капитан Трефэзен все время не переставал ухмыляться.

Налетевший порыв ветра заставил Фрэнсиса положить руль на ветер. Леонсия держалась за ручку рулевого колеса, и молодому человеку пришлось накрыть ее руку своей. Обоих вновь охватило то же сладостное чувство, а шкипер опять ухмыльнулся.

Леонсия взглянула на Фрэнсиса, но тотчас же смущенно опустила глаза. Она высвободила свою руку и медленно отошла от руля, сделав вид, будто утратила интерес к тому, что ей объяснял Фрэнсис. Урок управления судном подошел к концу. Но Фрэнсис весь пылал от страсти. Он поглядывал через плечо на профиль Генри, четко вырисовывавшийся на фоне моря, и от души желал, чтобы жених Леонсии не заметил происшедшего, не заметил низости и бесчестия своего друга. А молодая девушка, забыв, по-видимому, обо всем окружающем, глядела вдаль, на заросший густыми джунглями берег, и задумчиво вертела на пальце свое обручальное кольцо.

Но и Фрэнсис и Леонсия заблуждались: Генри нечаянно видел все. Он как раз в этот момент повернулся, чтобы сообщить им о струйке дыма, показавшейся на горизонте. И шкипер-метис заметил, что Генри все понял. Он подошел к молодому американцу и вполголоса проговорил:

— Ах, сэр, не надо унывать. Молодая сеньорита щедра на любовь. В ее сердце найдется место для двух храбрых и благородных джентльменов.

В то же мгновение метису пришлось узнать и на всю жизнь запомнить одну вещь: белые не допускают никого в сокровенные тайники своей души. Не успел он опомниться, как уже лежал на палубе; затылок у него ныл от резкого удара о твердые доски, а лоб горел от не менее резкого удара кулака Генри Моргана.

Мгновенно в шкипере заговорила его индейская кровь. Он вскочил на ноги и, трясясь от злобы, выхватил нож. Хуан, метис со светло-желтой кожей, тотчас же кинулся к своему капитану и стал рядом с ним, также размахивая ножом. Несколько вблизи стоявших матросов подбежали к Генри и окружили его полукольцом. Но молодой человек не растерялся. Он отступил назад, быстрым ударом руки выбил из гнезда кофель-нагель, [24] Кофель-нагель — деревянный болт, используемый при корабельных работах. поймал его на лету и сделал себе из него оружие, с помощью которого мог защищаться. В тот же миг Фрэнсис, покинув руль, прорвался сквозь окружившую Генри кучку матросов и, выхватив револьвер, встал рядом с другом.