Джек Лондон - Cердца трех

— Да, мэм, эти рабыни порхающей речи совсем особенные рабыни, их никогда не видишь. Я уже не молодой человек, и однако я никогда за всю свою жизнь не видел Центральной. Так вот, через секунду другая рабыня, тоже женщина, но находящаяся на расстоянии многих миль от первой, скажет вам: «Это Эддистон, 1292», а вы ответите: «Я миссис Морган и хочу поговорить с мистером Морганом, который находится, должно быть, в офисе мистера Бэскома». После этого вы подождете с полминуты, и тогда мистер Морган начнет говорить с вами.

— Через много-много миль?

— Да, мэм, точно так же, как если бы он находился в соседней комнате. А когда мистер Морган скажет: «До свидания», вы тоже должны сказать: «До свидания», и повесить трубку, как сделал это я.

И она проделала все, что сказал ей Паркер. Две разные рабыни повиновались волшебному числу, которое она им назвала, и в результате Фрэнсис говорил с ней, смеялся, просил ее не скучать и обещал быть дома не позднее пяти часов.

Весь этот день был полон для Фрэнсиса суеты и волнений.

— Кто наш тайный враг? — несколько раз спрашивал его Бэском, но Фрэнсис каждый раз качал головой, тщетно пытаясь угадать, кто бы это мог быть.

— Потому что во всем, что касается остальных бумаг, настроение биржи вполне устойчиво и нормально. Только ваши безнадежно падают. Вот возьмите, например, Фриско-Железнодорожные. Они стремительно катятся вниз, хотя для этого нет никакой причины, никакого логического основания. Единственная причина, мне кажется, заключается в том, что бóльшая часть этих акций находится в наших руках. Нью-Йоркские, Вермонтские и Коннектикутские выплачивали в последнюю четверть 15 % и крепки, как Гибралтар. Однако они упали, и упали сильно. То же самое происходит с монтанской рудой, с медными рудниками Долины Смерти, Имперским Вольфрамом и с Северо-Западной электрической железной дорогой. Возьмите Аляску — она прочнее скалы. Движение против нее началось только вчера вечером. К закрытию биржи она упала на восемь пунктов, а сегодня — на целых шестнадцать. Все это акции предприятий, в которых вы сильно заинтересованы. На других бумагах это не отражается, и во всем остальном настроение на бирже устойчивое.

— Но ведь и с Тэмпико-Нефтью тоже все твердо, — сказал Фрэнсис, — а между тем я заинтересован в ней сильнее, чем кто бы то ни было.

Бэском в отчаянии передернул плечами:

— Вы уверены, что у вас нет никакого врага, который желал бы под вас подкопаться?

— Никак не могу себе представить, Бэском. Просто подумать не на кого. У меня нет врагов, потому что со дня смерти моего отца я совсем не занимался делами. Тэмпико-Нефть — единственное предприятие, которым я интересовался, а между тем с нею даже сейчас все благополучно. — Он подошел к телеграфу. — Вот. Полпункта вверх.

— И все-таки кто-то строит вам козни, — убеждал его Бэском. — Это ясно, как солнце в полдень. Я просмотрел все биржевые отчеты. Когда вчитываешься в них, так и чувствуется, что кто-то искусно и тонко действует за кулисами биржи. И действует далеко не в желательном нам направлении. Почему Северо-Западные Электрические задержали дивиденд? Почему проникнут таким пессимизмом отчет Мюльгени о монтанской руде? Почему так систематически понижаются только бумаги определенной категории? Дело ясно. На них ведется атака, и поверьте мне — атака не случайная. Ее медленно и уже давно готовили. И катастрофа разразится при первых же слухах о войне, массовой забастовке или финансовой панике… Словом, при первом же событии, которое отразится на бирже. Поглядите на то положение, в котором вы очутились теперь, когда все бумаги — кроме тех, в которых вы заинтересованы, — устойчивы. Я неоднократно проверял ваши перспективы: при столь фатальном падении всех бумаг, в которых вы заинтересованы, ваше обеспечение тает с каждым днем. Это может привести к катастрофе. Дело очень серьезное.

— Но Тэмпико-Нефть все еще улыбается нам. Она одна может покрыть все остальное, — сказал Фрэнсис. — Хотя мне не хотелось бы пускать ее в ход, — добавил он.

Бэском покачал головой.

— Не забудьте о мексиканской революции и о нашем собственном мягкотелом правительстве. Если мы вовлечем в это дело Тэмпико-Нефть, а тут вдруг случится что-нибудь серьезное, вы будете разорены окончательно и останетесь буквально без гроша в кармане… И однако, — заключил Бэском, — я не вижу другой возможности выпутаться из этой истории, кроме использования Тэмпико-Нефти. Я, видите ли, истощил почти все ресурсы, которые вы предоставили в мое распоряжение. И это, имейте в виду, не внезапный набег, а медленное и упорное наступление, которое напоминает мне сползающий с гор ледник. Все эти годы я занимался исключительно вашими биржевыми делами, и мы в первый раз оказываемся в таком тупике. Теперь как обстоят ваши дела вообще? Их ведет Коллинз, и он должен это знать. Выясните у него точно, какое обеспечение вы можете предоставить мне сейчас, и завтра, и через неделю, и в течение ближайших трех недель.