Джек Лондон - Cердца трех

— Послушайте, я единственный холостяк среди вас, который не боится брачных уз. Я женюсь на ней!

Генри испытал такое чувство облегчения, как будто избавился от смертельной опасности. Он протянул Фрэнсису руку, и они обменялись рукопожатиями, глядя друг на друга честным открытым взором, на который способны только честные и прямые люди. Ни один из них не заметил, какое горе отразилось на лице Леонсии при этой неожиданной развязке. Та, Что Грезит была права, не права была Леонсия: она любила сразу двух мужчин и тем самым отнимала у царицы ее законную долю счастья.

Любые споры, которые могли бы возникнуть, были предупреждены появлением маленькой девочки из Большого Дома, которая вошла вместе с женщинами, принесшими пленникам завтрак. Наблюдательный Торрес первым заметил ожерелье на шее девочки. Это была нитка великолепных крупных рубинов.

— Та, Что Грезит только что подарила мне ожерелье, — сказала девочка, польщенная явным восхищением, которое вызвало у чужеземцев ее новое украшение.

— И у нее есть еще такие камни? — спросил Торрес.

— Ну, конечно, — ответила девочка. — Она только что показала мне огромный сундук, наполненный ими доверху. Там были камни разного цвета, гораздо больше этих, но только они не были нанизаны на нитку, а лежали, как вылущенные горошины.

В то время как остальные ели и пили, Торрес нервно курил свою папиросу. Наконец он встал, отговариваясь легким недомоганием, которое не позволяет ему принять участие в трапезе.

— Послушайте, — торжественно заявил Торрес. — Я говорю по-испански лучше вас, Морган, и к тому же, без сомнения, мне лучше известен характер испанских женщин. Чтобы доказать вам мое дружеское расположение, я сейчас отправляюсь к ней и попытаюсь отговорить от ее матримониальных планов…

Один из копьеносцев преградил Торресу дорогу, но, побывав с докладом у царицы, вернулся и дал ему войти. Царица, полулежа на своем ложе, приветливо ему кивнула.

— Почему ты не ел? — заботливо спросила она и, после того как он пожаловался на отсутствие аппетита, добавила: — Тогда, быть может, ты хочешь пить?

Глаза Торреса сверкнули. После всех испытаний, которые выпали на его долю в последние семь дней, к тому же стоя на пороге новой авантюры, в которой он решил, чего бы это ему ни стоило, добиться успеха, он чувствовал, что ему необходимо подкрепиться. Царица хлопнула в ладоши и отдала приказание явившейся на ее зов прислужнице.

— Этому вину много-много лет. Впрочем, тебе это должно быть хорошо известно, если ты сам, Де-Васко, привез его сюда четыре столетия назад, — насмешливо произнесла она, когда один из слуг внес и откупорил небольшой деревянный бочонок.

Возраст бочонка не вызывал никаких сомнений, и Торрес, уверенный в том, что бочонок переплыл океан четыреста лет тому назад, почувствовал неодолимое желание отведать его содержимое. Прислужница наполнила огромный кубок, и Торрес, осушив его, был поражен мягкостью и сладостью благородного напитка. Но не прошло и минуты, как чудодейственная сила вина огненной влагой разлилась по его жилам и затуманила мозг.

Царица приказала ему присесть на край ложа, у ее ног, и спросила:

— Ты пришел незваный. Что же ты хочешь сказать мне или попросить у меня?

— Я тот, кого избрали, — ответил он, покручивая ус и стараясь принять победоносный вид, подходящий для любовного объяснения.

— Странно, — заметила она. — Я не твое лицо видела в Зеркале Мира. Здесь произошло… какое-то недоразумение. Не так ли?

— Да, недоразумение, — охотно согласился он, прочитав в ее глазах, что ей все известно. — Во всем виновато вино. В нем таится чудодейственная сила, она заставила меня открыть тебе мои сокровенные чувства. Я так страстно желаю тебя!

С лукавой усмешкой в глазах, она снова подозвала прислужницу и приказала ей наполнить кубок.

— Быть может, произойдет еще какое-то недоразумение, а?.. — поддразнивала она его, когда он осушил кубок до дна.

— Нет, о царица, — ответил Торрес. — Теперь мне все ясно. Я сумею побороть свои истинные чувства. Выбор пал на Фрэнсиса Моргана, на того, который поцеловал твою руку.

— Это верно, — торжественно промолвила царица. — Его лицо увидела я в Зеркале Мира и поняла, что сбудется то, что суждено.

Ободренный ее словами, Торрес продолжал:

— Я его друг, его лучший друг. Тебе, от которой ничто не скрыто, известен обычай брать за невестой приданое, и вот он послал меня, своего лучшего друга, чтобы разузнать все и осмотреть твое приданое. Должен тебе сказать, что он один из самых богатых людей у себя на родине, где много богатых.