Брет Эллис - Ампирные спальни

Две беззвучные вспышки за моей спиной на мгновение озаряют угол здания, и, обернувшись, я вижу черный «мерседес», стоящий на Орендж-Гроув, и опущенное стекло со стороны пассажирского сиденья, плавно ползущее вверх. Смутная догадка: кто-то фотографировал меня перед домом Рейн и Аманды. Накатывает озноб; стараясь не смотреть в сторону черной машины, я медленно бреду по газону к своему «БМВ». Двигатель так и работает. Сажусь. Даю задний ход. Выкатываюсь на Орендж-Гроув, втыкаю первую передачу; «мерседес» пропускает меня вперед и трогается следом. Доехав до Фаунтен, сворачиваю налево. Черная машина за мной. Набираю скорость, но «мерседес» не отстает, и в зеркальце заднего вида мне видно, как он перестраивается из ряда в ряд. Газанув перед светофором на Ла-Сьенега, успеваю повернуть на зеленый. Скрежет шин по сырому асфальту — и «мерседес» тоже успевает. Пока стою на светофоре на Холлоуэй, он слепит меня дальним светом фар; свернув на бульвар Санта-Моника, стараюсь расслабиться, забыть про преследование. Но «мерседес» провожает меня до самого комплекса «Дохини-Плаза» и ждет, пока я сдам «БМВ» парковщику и войду в холл, и я делаю вид, что не замечаю, ни как он притормаживает, ни как с ревом уносится прочь.

Я промок и дрожу и на темном балконе вынужден держать бокал с водкой обеими руками; над городом бушует гроза, и черный «мерседес» наматывает круги по Элевадо, а потом приходит CMC с заблокированного номера: «Эй, гринго, от нас не спрячешься» — с подмигивающим смайликом в конце строки, и в ту ночь мне снится паренек-призрак — сон точь-в-точь как у Рейн, только в моем паренек стоит не на кухне, а в гостиной, красивый, голый до пояса, и я все допытываюсь у него: «Ты кто?» — и он жестикулирует в ответ, мышцы на груди и плечах играют, а когда подходит ближе, я различаю татуировку дракона на предплечье и запекшуюся кровь в волосах, и посреди ночи, забредя по ошибке в гостевую ванную, я случайно смахиваю в раковину оставленные Рейн вещи, а когда зажигаю свет, обнаруживаю на зеркале выведенное красной помадой: «ВОЗЬМИ И ИСЧЕЗНИ».

Очередная вечеринка по случаю раздачи «глобусов», на этот раз в «Спаго» [66] Один из самых прославленных ресторанов Лос-Анджелеса. Его владелец и шеф-повар Вольфганг Пак известен помимо прочего тем, что ежегодно составляет меню и лично готовит блюда для «губернаторского бала», который проводится сразу после завершения оскаровской церемонии. , и, хотя всегда есть опасность столкнуться с кем-нибудь, кого предпочел бы не видеть, решаю поехать, а поскольку Рейн появится только завтра, еду один и почти сразу попадаю в лапы Мюриэл и Ким, которые не спрашивают, почему я не был у Блэр на вечеринке в честь Аланы, и, сфотографировавшись в обнимку со мной, куда-то отчаливают; Трент и Блэр тоже здесь, но это ничего — они не станут тратить на меня время, когда вокруг столько народу. Дэниел Картер постоянно мне улыбается — лучше бы он, конечно, не подходил, но хорошо хоть без Меган Рейнольдс, и не бежать же от него, в самом деле, и вот мы стоим (оба в футболках от Джеймса Пирса [67] James Perse (p. 1972) — американский дизайнер. Его однотонные, без рисунка, футболки считаются верхом шика. и дорогих пиджаках на одну пуговицу), и Дэниел расспрашивает про «Слушателей», а я отпускаю комплимент его фильму, говорю, что был в декабре на премьере, а потом мы обсуждаем большие сборы римейка «Пятница, 13-е» [68] Friday, the 13th — фильм режиссера Маркуса Ниспела вышел на экраны в 2009 году; римейк одноименного фильма Шона Каннингема (1980). , особо отмечая один необычный спецэффект, и Дэниел то и дело вытягивает шею, подмигивая и улыбаясь кому-то в противоположном конце зала.

— Похоже, ты перестарался с загаром, — говорит Дэниел, кивая на мое красное лицо.

— Ага, — говорю. — Ты же знаешь: моментально сгораю.

— Прижился в Нью-Йорке? — спрашивает Дэниел. — Сюда надолго? Я слышал, ты опять на Дохини.

— Как получится, — говорю. — Но только Нью-Йорк… спекся.

— А Лос-Анджелес?.. — спрашивает, предлагая мне закончить предложение.

— Бурлит, — говорю. — То, что мне теперь нужно. — И улыбаюсь фальшиво.

— Только не говори, что думаешь возвращаться, — говорит Дэниел. — Эх, блядь, была бы возможность…

Тут к нам подходит Меган и, припав к плечу Дэниела, говорит: «Привет, Клэй», — и будь я хоть на йоту трезвее, не вынес бы этой пытки, успел подзабыть, какая Меган вблизи, ее красота по-прежнему ошарашивает, но нельзя этому поддаваться. Меган смотрит на меня холодно, а я на нее — с фальшивой улыбкой (дескать, рад, что ее не мучает совесть за причиненные мне страдания): незадолго до нашего окончательного разрыва я уговаривал ее сбежать из этого города (мы сидели в суши-баре на бульваре Вентура в Студио-Сити, и было лето, и у противоположного конца барной стойки я заметил актера, который много снимался в детстве и был знаменит, а сейчас в свои тридцать три считается старым), а Меган недвусмысленно намекала, что между нами все кончено. Теперь, в «Спаго», я могу только гадать, знает ли про нас Дэниел, но уже известно, что Меган будет сниматься в его следующем фильме. Она говорит, что видела меня на закрытом просмотре, где я не присутствовал, а я вдруг вспоминаю четвертое июля и как метался у входа в отделение скорой помощи больницы Седарс-Синай, вымаливая у нее прощение.