Моника Али - Брик-лейн

Между ними постоянное напряжение. Оба подавлены, оба не могут справиться с собой. Родись Шахана мальчиком, все было бы так же. Шану едва замечает Биби. Говорить говорит, но как удивится, если вдруг что-то услышит в ответ.

— Разве мы всегда соблюдаем правило?

— Его тупое правило всегда на первом месте!

— Знаю, — ответила Назнин.

Когда Шану нет дома, девочки часто переключаются с родного языка. Назнин не запрещает. Скорее наоборот.

Много лет назад, когда еще Ракиба не было на свете, Разия угостила Назнин плодами изученного на курсах. Но плоды были такие нежные, их так просто было помять.

«Мне нужна помощь в заполнении этой анкеты».

Назнин повторяла эту фразу по сто раз на дню. Но так ею и не воспользовалась.

За последние десять с лишним лет по словечку собирает там и сям. Телевизор, короткие объяснения в небенгальских супермаркетах, куда заходит, стоматолог, врач, учителя в школе девочек. Но научили ее девочки. Без уроков, учебников или «ключевых фраз» Разии. Методика у них простая: их надо понимать.

Назнин заговорила по-бенгальски:

— Когда я только вышла замуж, я хотела пойти в колледж и выучить английский. Но твой отец сказал, что мне это не нужно.

Шахана отбросила руки матери. Вздохнула, и сквозь белую рубашку из тонкого хлопка проступила наметившаяся грудь.

— И он оказался прав. Я и так много знаю. — Назнин нежно дотронулась до плеча дочки. — Но в молодости я так из-за этого переживала.

Шахана обернулась. Все: и взгляд, и рот, и нос стали острее.

— И что? Ты о чем вообще? Какая мне разница? Я его ненавижу. Я его ненавижу.

Она подскочила и сжала кулаки, сжала зубы. И маленькой мягкой ножкой пнула мать в голень.

Все функции швейной машинки Назнин освоила за две недели. Наметка, подрубка, прорезная бельевая петля, эластичный зигзаг для пришивания резинки. Разия приходила поставить оценку и дать новое домашнее задание. Молнии Назнин вставляла, уже почти не глядя. Обработала дряблый край пиджака Шану и потайным швом пришила воротничок на платье куклы. Иглы больше не ломались. Никаких издевательств над кухонными полотенцами. Каждый кусочек ткани в доме был прострочен, распорот и узами нитей повенчан с другим. Чтобы освоить длинную строчку, Назнин сняла занавески и сшила их пополам. Они лежали на обеденном столе, как спущенные паруса. По книгам Шану разбросаны катушки разноцветных ниток, как яркие флажки на пути к знанию. Назнин склонялась над работой, пока Шану читал или стучал по клавиатуре, пел, бормотал себе под нос, вспоминал о нелюбви к стульям, спускался на землю, вспоминал о своих затекших коленях, вставал, печатал, разговаривал.

Сегодня Шану ушел за продуктами. Шахана перед уходом в школу попросила его купить гамбургеров. Шану решил, что купит рыбью голову и сушеную хильшу [33] Хильша — излюбленный сорт рыбы в Бангладеш. если не будет свежей. Назнин, истощив все запасы ткани в доме, отдирала от нижней юбки кружево и подумывала, что нужна игла потоньше, как вдруг в дверь постучали.

В общем коридоре, держась за стену, стояла миссис Ислам со спреем от растяжений мышц в руке. Назнин подхватила ее большую черную сумку со впалыми боками, взяла миссис Ислам под локоть и провела внутрь. Убрала все с дивана, чтобы гостья смогла прилечь. Гостья подняла край сари до бедра, побрызгала спреем и застонала. Побрызгала на живот, сунула спрей в рукав кофты и еще раз прыснула. Затем таким же образом смочила носовой платок и накрыла лицо. Для ритуала явно требовались тишина и время, чтобы отдышаться и прийти в себя. Назнин ждала.

С тех пор как Назнин вышла замуж, миссис Ислам нисколько не постарела, но тем не менее заявляла, что впадает в маразм. Черная сумка, которую годы, наоборот, не пощадили, превратилась в фармацевтический рог изобилия, словно только сейчас, на закате жизни, узнала свое настоящее призвание. Внутри ее залежи таблеток, пилюль, порошков и склянок. Банки с мазями, пакетики с загадочными гранулами. Плюс коробочки с пищевыми добавками и несколько лохматых кружочков прессованной травы. Но все это добро только про запас, на случай экстренных мер. Назнин же всегда ныряла в сумку только за сиропом от кашля, когда на то поступали указания.

Миссис Ислам слабо махнула на сумку, Назнин подскочила и расстегнула застежку, с которой уже отлетел камушек. Подала миссис Ислам бутылочку с сиропом, и та сделала большой глоток, не снимая платка с лица. За последние десять лет Назнин не помнила, чтобы миссис Ислам хотя бы раз кашлянула. Этот сироп удивительно эффективен. Случалось, что за время визита миссис Ислам выпивала всю бутылку и засыпала на час-полтора. Шану тогда ходил на цыпочках и говорил громким шепотом Назнин: «Такая честь. Смотри, как она свободно себя здесь чувствует. Я знавал ее мужа».