Моника Али - Брик-лейн

— Мы что, говорим про клубы? И про дискотеки? — спросил Вопрошатель. Его сейчас только тронь.

— А почему бы и нет, давайте поговорим, — снова подскочил музыкант.

Реакция последовала неоднозначная. Те, кто был согласен, решили тут же обсудить это с соседями. Те, кто не был согласен, решили немедленно обсудить с соседями, что обсуждать это не надо.

— Братья, — начал Вопрошатель, но никто не обратил на него внимания.

— Братья и сестры, — начал Карим, и девушки в бурках зашикали на окружающих, чтобы помолчали и послушали Карима. — Братья и сестры, давайте выслушаем все ваши предложения. Поднимайте руки и вставайте по очереди.

Карим вызывал по очереди и каждого слушал так, что человек говорил, чувствуя великую важность своих слов. Вопрошатель яростно ворошил свои бумаги и качал головой. Он перебрал весь свой переносной кабинет в жилете и почистил ногти. Пока Карим подбадривал выступающих нечленораздельными возгласами удивления, его соперник принялся выдавливать прыщ возле рта. Когда Карим закончил, публика сидела довольная и спокойная, а прыщ ярко пылал на лице.

Затем Карим произнес короткую речь, подводя итоги. Мыслить глобально, действовать локально, говорил он. Официальные письма поддержки будут разосланы во все уммы в мире, и в Олдем, и в Ирак. Ответственность за это на себя возьмет Комитет. Все листовки с нынешнего дня будут проходить в Комитете тщательную проверку. Он попросил всех, кто с этим не согласен, поднять руку. Все сидели молча. Вопрошатель сложил руки на груди, ладони в подмышки. Собрание, на этом окончено, объявил Карим.

Назнин поднялась и быстро пошла к выходу, не глядя по сторонам. Всю дорогу домой сдерживалась, чтобы не броситься бежать. Очутившись дома, ждала возле двери, чтобы открыть Кариму прежде, чем он постучит.

Он поцеловал ее в губы и отвел в ванную. Раздевайся, велел он, и ложись на кровать. Вышел. Она переоделась в ночную рубашку и легла в постель. Смотрела в окно на кусок голубого неба и заплатку белого облака. Натянула покрывало повыше и закрыла глаза. Как же хочется спать. Бодрствовать еще пару секунд выше ее сил. Она заболела, ей нужен отдых. Жар, ее лихорадит. Уткнулась лицом в подушку и застонала, и когда он поцеловал ее в шею, снова застонала.

Прожив в Лондоне тридцать с лишком лет, Шану решил, что настало время посмотреть достопримечательности.

— Я видел только здание парламента. И то в семьдесят девятом году.

Возник целый проект. Закупалось оборудование. Шли приготовления. Шану купил шорты чуть ниже колена. Он примерил их, затем рассовал по многочисленным карманам компас, путеводитель, бинокль, бутылку воды, карты и два одноразовых фотоаппарата. В результате шорты опустились до середины голени. Он купил бейсболку, надел ее и ходил по квартире, то поднимая, то опуская козырек, вертя его из стороны в сторону. Кошелек на поясе держал шорты на талии, не давая им упасть до щиколоток. Он составил список туристических мест и разработал систему звездочек, чтобы оценивать историческую значимость, «развлекательный» момент, как он выражался, и денежные затраты. Девочки отлично проведут время. Об этом их заранее предупредили.

Жарким субботним утром ближе к концу июля проект принес первые плоды.

— Провел здесь большую часть жизни, — сказал Шану, — а за пределы двух-трех улиц так и не выехал.

Шану выглянул в окно на угрюмые краски Бетнал-Грин-роуд.

— Всю жизнь здесь я сражался, сражался и так и не нашел времени поднять голову и посмотреть вокруг.

Они на втором этаже автобуса на передних сиденьях. Шану рядом с Назнин, а Шахана и Биби через проход. Назнин скрестила лодыжки и подтянула ноги под сиденье, чтобы не упираться в два целлофановых пакета с обедом.

— Ты провоняешь весь автобус, — сказала ей дома Шахана, — я с тобой рядом не сяду.

Но в автобусе не стала прятаться.

— Понимаешь, — сказал Шану, — когда у тебя целая куча времени впереди, чтобы осмотреть достопримечательности, ты их не осматриваешь. Теперь мы собираемся домой, и во мне проснулся турист.

И он напялил темные очки. Они тоже входили в список оборудования.

Назнин посмотрела на его сандалии, тоже новые. Увидела толстые желтые ногти на ногах. Торчат из-под ремешка набухшие, как поп-корн. Она уже давно не занимается его ногами. Смахнула с его плеча воображаемую былинку.

Шану повернулся к девочкам:

— Как вам нравится наше путешествие?

Биби сказала, что ужасно нравится, Шахана покосилась на него, заерзала и прислонилась головой к окну.