Эдмундо Пас Сольдан - Бред Тьюринга

– Добрый вечер, чем могу помочь?

– Я ищу Рут Саэнс. У меня была встреча с ней. Я судья Густаво Кардона.

– Позвольте ваше удостоверение.

Судья открывает бумажник и протягивает документы. Охранник смотрит на фотографию, потом пристально вглядывается в лицо Кардоны.

Мне знакомо ваше лицо.

– Мне тоже. Я все еще узнаю его по утрам.

– Я говорю серьезно.

– Я тоже. Несколько лет назад я занимал пост министра юстиции.

– При предыдущем правительстве?

– При нынешнем. Только недолго. Если быть точным, четыре месяца. Вы знаете, как это бывает. Мы приходили и уходили, как карты в колоде.

– Извините, моя память оставляет желать лучшего. Я не видел сеньору со вчерашнего дня. Из-за манифестаций эти дни были такими беспокойными. Но теперь, кажется, все пришли к соглашению.

– Вот и я говорю. Все из-за этого проклятого перекрывания улиц. Когда же это кончится? Можно подумать, они когда-нибудь начнут прислушиваться к народу. А ее супруг?

– Дон Мигель? Его я тоже не видел со вчерашнего дня. Обычно он приходит около семи. Посмотрим, как будет сегодня. Ведь уже как раз семь часов? В любом случае я позвоню. Их дочь должна быть дома. Это правительство – слабое, и в любой момент его свергнут. Вы не слышали последние известия? Было совещание кабинета министров и представителей "Глобалюкса". Кажется, контракт будет расторгнут. – Охранник поднимает телефонную трубку и набирает несколько цифр. Кардона смотрит по сторонам и переминается с ноги на ногу, стараясь скрыть свое нервное напряжение. Он старается сосредоточиться на том, что показывают по телевизору: встреча журналистов с молодежью на главной площади. Какой оценки заслуживает отставка префекта? Имеет ли это отношение к "Глобалюксу"? Как насчет решения корпорации покинуть рынок страны и требования возместить миллионный ущерб? Люди говорят о полном народном триумфе, достигнутом путем создания Коалиции. Иллюзии. Два дня забастовки, десяток смертей. Один шаг вперед. Двадцать назад. Народ ничего не добился и продолжает сидеть без света. Однако теперь совершенно понятно, что Монтенегро потерял доверие, обезумел и может быть свергнут в один миг. Вопрос лишь в том, отважится ли на такой шаг вице-президент. Ведь, кроме него, этого не сделает никто. А разброд тем временем усиливается, и страна катится в пропасть.

– Их дочь говорит, чтобы вы проходили. Родителей нет дома, но вы можете подождать, – говорит охранник и открывает дверь.

Кардона благодарно кивает головой. Останавливается:

– Вы должны проверить мой чемоданчик?

– Не беспокойтесь, не нужно. Вторая аллея, четвертый дом справа.

Судья Кардона шагает по мощенной камнем главной улице поселка. Все дома – как справа, так и слева – абсолютные близнецы, от изображения камина на крыше до цвета стен и изгибов дорожек к гаражам. Отличаются детали: ухоженные или не очень садики да желтоватый или голубоватый свет, который льется из окон второго этажа. Кардона содрогается, представив, что будет, если он ошибется домом. Вторая аллея. Дома №№ 1, 2, 3 4. Он останавливается. Звонит в дверь. Дочь Рут открывает дверь и пропускает его. Она босая, на ней серая майка с желтым рисунком; кем она себя воображает, с такими лохмами? Внебрачной дочерью Боба Марли? Поспешное замечание:

– Добрый вечер. Проходите, проходите. По правде говоря, я не знаю, где мама. Папа позвонил и сказал что придет немного позже. Посидите у него; если хотите чего-нибудь выпить, то в холодильнике есть пиво и лимонад, а я, с вашего разрешения, должна вернуться к себе.

– Вы так торопитесь, – говорит Кардона, скользя взглядом по фигуре девушки, – можно узнать, что же это за срочное дело?

– Извините, но, если даже я расскажу, вы не поверите.

– Но вы можете попытаться.

– Это нечто очень секретное.

– Я клянусь, что никому не расскажу об этом. Могила.

Флавия будто раздумывает. Гордо надувает губы. "Какая молоденькая, – думает Кардона, – совсем не умеет сдерживаться. А ей так хочется рассказать. Какое разочарование, что нужно поддерживать образ". Флавия поворачивается и быстро поднимается по лестнице. Кардона остается один, спрашивая себя, происходил ли их разговор на самом деле. Направляется в кухню, открывает холодильник и наливает себе стакан газировки. Она горчит. Он выпивает этот стакан и наливает еще один. Садится за стол, оглядывает домашнюю утварь: вдоль стены выстроились баночки со специями – чеснок, орегано, тмин, мята; рядом – банка с оливковым маслом; на мозаичном полу пятна от кофе; на столе недопитый стакан со спиртным… Тьюринг, такой спокойный человек, повинный в стольких смертях, завтракает здесь, наливает себе кофе и солит яичницу воскресным утром. Ах, я все еще способен сочувствовать – что ж, сейчас как раз подходящий момент для избавления от этого чувства. Кардона спрашивает себя, кто придет первым. Достает из чемоданчика револьвер, кладет его в правый карман своего плаща. Следит за неторопливым движением стрелки настенных часов.