Канта Ибрагимов - Дом проблем

— Ха-ха-ха! — засмеялся Мастаев, вспомнив по мифологии, что любое геройство, как и благо, доставленное из бездны, быстро рационализируется в ничто, и назревает потребность в другом герое, чтобы обновить мир. — А вы, дорогие соседи, почему с войною вернулись? А, небось, уже на пенсии. Нефть?.. Какой же я, и вправду, дурак, до сих пор об этом и не знал, и не думал. — Услышав со двора шум, Ваха тайком выглянул в окно: — О, теперь вы в безопасности. У подъезда очень много людей, в том числе и местная милиция, подъехали машины «Грознефть» с охраной. Я вам более не нужен, прощайте.

— Э-э, постой, постой, — замахал руками Захаров. Довольно прытко исчез в соседней комнате, вскоре вернулся: — На, бери, — он протянул Мастаеву пачку долларов и, видя, что тот решительно отвел его руку, достал из кармана еще пачку: — Возьми, больше тут нет, а я потом сколько хочешь добавлю.

— Спасибо, ничего не надо, успокойтесь, — супруги недоуменно переглянулись, а Мастаев продолжил: — Богу угодны добродетель и искренность, а не материальные подношения, сколько бы их ни было. Ха-ха, но я, понятно, не Бог. Прощайте, — с этими словами он вышел в подъезд. Снизу уже слышны шаги. Стараясь не шуметь, он побежал наверх, прикладом сбил примитивный амбарный замок, попал на с детства знакомый, огромный полумрачный чердак, где, как всегда, в уголке пугающая небольшая колония летучих мышей, а вот голуби, птицы мира, в войну исчезли, их след — высохшая куча помета, в которой Ваха припрятал автомат.

Наверное, с юности Ваха на чердаке «Образцового дома» почти не бывал, разве что пару раз антенну менял. А вот теперь, став хозяином многих квартир, он с инспекцией все осмотрел. В первом подъезде, где его чуланчик и все квартиры, кроме одной, его, он по-хозяйски всюду замки навесил, так что сверху просто не проникнешь. Он воспользовался выходом в центральном подъезде.

Делая вид, что торопится и не хочет видеть кровь у третьего подъезда, Ваха на улице уже резво сделал шаг в сторону родного чуланчика, как будто кол меж лопаток. Он остановился и, не веря, глянул внимательно — надписи «Дом проблем», как он ни охранял, уже не было. Значит, все будет по-прежнему. И в подтверждение тому в чуланчике, что был заперт и металлическая дверь, — на столе знакомый конверт, и никакой деликатности: «Больше пощады не будет. Лишь последний совет — убирайся в свои горы. Прощай».

Это было более чем серьезно, потому что Кнышев либо кто другой — посыльный — действовал очень нагло: дверь в кладовку — настежь, и даже потаенный секретный лаз демонстративно не прикрыли. Именно этот ход спас Мастаева, он в окно увидел, как перед чуланчиком во дворе остановилась та же БМП. Не так чтобы штурмом, во дворе больно много людей, в том числе и чеченской милиции; спецназовцы двинулись прямо к чуланчику. Пока они, пытаясь особо не шуметь, взламывали входную дверь, Ваха понял, что это, оказывается, не его дом и не его город, надо воспользоваться не только «последним» советом, но и лазом Кнышева.

В отличие от последнего, Ваха постарался тщательно замуровать путь своего отступления. Уже попав в едко-вонючий, темный, как могила, лаз, он понял, точнее, давно знал, есть путь вниз — лабиринт подземных ходов, коммуникаций, бомбоубежище, а по его мифологическому мировоззрению — это путь в преисподнюю, где трепет приключения оборачивается путешествием во тьму, где царят ужас, отвращение и фантасмагорические страхи, преодолев которые он, как легендарный Гильгемеш, добудет из глубин цветок вечной жизни. Мастаев стал карабкаться вверх. Со временем железные ступеньки местами проржавели, и он не раз чуть было не свалился в мифологическую глубину вечности. Однако в теорию эпоса он пока еще до конца не верил, догмы Ленина налицо, а, может, проще — не герой. Словом, он воспользовался ключами, через тот же чердак попал вновь в подъезд Захаровых, затесался меж людей и бежал, бежал в родные горы, где не добывают и не торгуют нефтью из преисподней.

Миф и ленинизм. Человеческая древность и современность. Сказка и религиозная догма, претворенная в жизнь. Эмпиризм и рационализм. Пещерная наивность и космический прорыв. Деградация или прогресс? Иллюстрированная метафора или портреты живых вождей? Танец жертвоприношения Богу или ритуальный парад и фейерверк в честь главы? Общая земля, космос, вселенная или государство, граница, конституция? Сказка, где все заканчивается миром, счастьем, бессмертием, или теория на базе раздора, противопоставления, пропаганды и самовосхваления. Метафоры, в основе которых плоды глубоких раздумий, поисков и столкновений мысли на протяжении веков или все — все себе, только здесь и сейчас! И если строгая современная теория — это наука, история и ее цель — господство и власть! То, рассматривая наивный, сказочный миф, не надо искать интересные параллели сегодняшнего, а надо познать божественный намек относительно истины или же откровения — что нас ждет по ту сторону жизни и как вести себя по эту.