Канта Ибрагимов - Дом проблем

Через две-три недели он высиживал до получаса, так что волосы от пота взмокали, словно из бани. А потом вдруг пчелы перестали его атаковать, и тогда дед сказал:

— Все, перебороли. С твоим дыханием вони и яда нет, пчелы спокойны.

— А почему ты изначально так не лечил? — удивился внук.

— Изначально не получилось бы. Бактерии, как и вся природа под воздействием человека, приспосабливаются, мутируют, развиваются, изменяются. И ныне — сколько лекарств, столько же появляется хворей. Жизнь людей отражается на жизни природы. Развитая цивилизация не избавляет человечество от болезней, а наоборот, и больных больше, и лекарств больше, и врачей больше — не хватает. Каков образ жизни людей, таков образ их мыслей. Таковы и болезни. И их лечить только так и возможно — наукой, искусственно, то есть химией. Этот этап ты прошел — выжил. Но это не значит, что ты выздоровел. В интересах современной медицины, фармакологии, и с этими интересами совпадают вкусы инфекционных бактерий, что еще сидят в тебе, чтобы ты почувствовал облегчение, а не выздоровление, чтобы ты всю жизнь бегал к врачам, в аптеку и больным себя считал. Теперь, после химиомедикаментозной атаки, нужно вновь войти в гармонию с природой, нужно тесно общаться с ней. Нужно любить природу и ощущать себя неотъемлемой частью этой природы, разделяя ее радость и красоту, ее страдания и боль, ее рождение и смерть, веря, что еще будет жизнь!

Наверное, через месяц-полтора, в самый пик зимы, когда по ночам лютая вьюга бесилась, а от мороза слышен был треск дубовых деревьев из-за перевала в лесу, склонившийся над ульем Ваха впервые явственно стал осязать прогретый яркими лугами летнего солнца аромат, насыщенный приторным, хмельным запахом меда альпийских цветов и пчелиного воска.

— Дада, — наутро радостно закричал Ваха, глядя в зеркало, — у меня на лице румянец. Разве не так?

— Да, да, так, — широко улыбался дед. — Уже несколько дней, как зардел, а я, боясь сглазить, не говорил. Ты переборол болезнь. Теперь в горы, в горы надо идти. Там сольешься с природой и окончательно выздоровеешь.

Тяжело, как тяжело ему давались первые шаги. Да-да, шаги, потому что после ста метров, даже на спуске, — одышка, а о подъеме и говорить не надо — просто сил нет. Но подгоняемый дедом он шел, падал и шел, вновь падал, вставал, шел, пока не восстановилась некогда натренированная память молодого спортивного сердца, память мышц, память человека гор, память, которая заставила в прежнюю мощь заработать легкие и бронхи, заставила всей грудью дышать. И, когда вместе с его здоровьем весна основательно вступила в свои права, он стал все чаще и чаще посматривать в сторону прекрасной вершины Басхой-лам, на что дед Нажа, словно прочитав его мысли, строго сказал:

— Не смей. С горами не шутят. А Басхой-лам — путь либо вверх, либо в пропасть. Ты еще слаб, горы таким не покорны, — и так как у чеченцев с молодыми на эти темы откровенно говорить не положено, дед несколько иносказательно сказал: — Пора решать семейный вопрос.

Вот это вершина! За год болезни Ваха не раз думал, что, как только выздоровеет, сразу же поедет к Марии и без заиканий решит вопрос, по крайней мере будет настойчив.

Он, действительно, после тяжелой болезни несколько иначе смотрел на мир. Вместе с тем и мир смотрел на него и оказывал колоссальное влияние. Так, если в горах все патриархально, тихо, вроде спокойно, то мать, частенько приезжающая в Макажой проведать его, говорит, что в городе стало еще хуже, президент-генерал ведет себя вызывающе, заигрывает с Москвой, позволяет всякие вольности, призывает к войне, и все в ожидании войны с Россией.

— Как можно с огромной Россией воевать? — удивляется дед Нажа. — Все это игра либо невменяемые речи.

А Ваха молод, еще более влюблен. У него одна цель и вершина — Мария. Однако, чтобы до нее дойти, надо преодолеть Грозный, город в котором он родился и вырос, который он любит, за который душа болит. И он не хочет видеть этот город в грязи, неухоженным, запущенным. И все же этот путь ему приходится преодолеть. Да, ситуация еще хуже: очень много вооруженных людей; всюду слышна стрельба, словно в «войнушку» играют. И лишь во дворе «Образцового дома» порядок и чистота: здесь всегда был своеобразный оазис, а когда вошел в чуланчик и сел на старый диван, то замер — такая чистая и красивая, чарующая музыка.

— Мария, — тихо сказала Баппа. — Здесь все одичали, а она дает уроки музыки детям на дому, почти бесплатно.