Владимир Микушевич - Будущий год

На другой день его жена вернулась встревоженная. Ее вызывал следователь, интересовался, знала ли она Наталью С., показывал ее фотографию. Следователь настоятельно расспрашивал Наташу о пребывании Вадима в Сухуми, не отлучался ли он куда-нибудь хотя бы ненадолго, хотя бы на несколько часов.

— Я заверила его, что ты никуда не отлучался, — говорила Наташа. — Ты был все время со мною, все видели нас вместе, его подозрения абсолютно беспочвенны! Хотя… Хотя… Знаешь, я это отрицала, но ведь лицо этой Натальи С. мне знакомо. И комнату ее я представляю себе, хотя он меня туда не возил (Наташа довольно точно описала комнату Натальи С, не забыв упомянуть белые астры). Знаешь, недавно я видела эту комнату во сне в первый раз, и как будто не в первый, знаешь, как во сне бывает Мне снилось, будто мы с тобой живем в этой комнате, а она у нас жиличка или приживалка. И вот она лежит на диване, и ты душишь ее, а я тебе спокойно говорю: «Зачем? Не надо! Она же нам не мешает…» Я говорю, а ты душишь ее…

Следователь снова вызвал Вадима, чтобы снять у него отпечатки пальцев. «Для верноста, — сказал он, — ничего не попишешь, те самые отпечатки. Понимаете, она сделала себе питательную маску на лицо и шею, и отпечатки получились отчетливей некуда. Она, видно, очень заботилась о своей внешности, боялась подурнеть, все ждала кого-то… Понимаете, дверь в квартиру заперта, никто как будто и не пробовал отпирать, а она задушена. И отпечатки пальцев… Отпечатки пальцев…»

Вернувшись домой, Вадим вскрыл себе вены. Наташа еле успела вызвать скорую помощь. В больнице первым навестил Вадима следователь.

— С точки зрения традиционной криминалистики, — сказал он, — то, что вы сделали, еще одна улика. Можно было бы предположить, что преступника мучает совесть. Но я не считаю вас преступником, Я склонен прекратить дело. Ваше алиби неопровержимо.

— Вы пришли к выводу, что я невиновен?

— Не совсем так. Вы виновны, но ваша вина уголовно ненаказуема.

— Как прикажете понимать вас?

— Вы никогда не обращали внимания на то, что у вас есть двойник?

— С одинаковыми отпечатками пальцев? Вы сами знаете, что это невозможно.

— Не с одинаковыми, а с вашими отпечатками пальцев. Ваш двойник — это не другой человек с вашей внешностью. В определенном смысле ваш двойник — это вы сами.

— Вы полагаете, что в припадке лунатизма я не только прохожу через запертые двери, но и проношусь через тысячи километров?

— Да, астральное тело человека вполне на это способно. Оно покидает человека во сне и действует по-своему.

— Я что-то читал об этом, но астральный двойник способен самое большее бить посуду в качестве полтергейста. В первый раз слышу, чтобы он мог задушить… женщину, оставив при этом отпечатки пальцев.

— Я сам ничего подобного не слышал. Моя версия невероятна, согласен. Вы можете просто забыть эту историю, если можете. Но я бы на вашем месте не забыл…

— Должен ли я понимать вас в том смысле, что убийца Натальи С здесь… со мной… во мне? А если я… если он еще кого-нибудь убьет?

— Я знаю только одного человека, который мог бы помочь вам. Это старец Аверьян. Если хотите, я попрошу его навестить вас.

Против ожидания старец Аверьян пришел не в рясе и не в какой-нибудь хламиде. На нем был обыкновенный потертый пиджак. Только длинная седая борода бросалась в глаза. В больничном холле он внимательно выслушал Вадима и усмехнулся:

— Узнаю Толю Зайцева. Способный криминалист, но неисправимый фантазер. Надеюсь, вы не принимаете всерьез эти бредни об астральном двойнике?

— Но кто же тогда?…

— Бес. Люди говорят, бес попутал. Нет преступления, в котором не был бы замешан бес. Особенно в наше время.

Вадим разочарованно посмотрел на своего собеседника. Объяснение показалось ему слишком простым и традиционным.

— Вы, конечно, слышали об инкубах и суккубах, — продолжал Аверьян. — Бес воспользовался отроческой игрой вашего нечистого воображения. В женском образе бес добывал ваше мужское семя и в мужском образе соблазнил несчастную Наталью С. Вот почему вы с ней знали друг друга, никогда не встречаясь.

— Значит, все-таки он убил ее, а не я?

— Не обольщайтесь. Конечно, грех уголовно ненаказуем. Никакой суд в мире не осудит вас… кроме суда Божьего. Бес не самобытен. На то он и бес. Он только исполняет ваши тайные желания, сам же внушая их…

— Но как я мог желать смерти женщины, которую никогда не видел?

— Ваш брак счастливее, чем вы заслуживаете, честно говоря. Вы были не прочь избавиться от ваших прежних снов, обрести забвение вместо покаяния, а это опять-таки грех. Дурная бесконечность греха… А бес это ох как любит.