Генри Миллер - Сексус

Потом Мод пришло в голову очистить стол. Ничего не понимавшая Элси помогала ей, словно загипнотизированная. Всю посуду молниеносно смахнули в раковину. Затем стремительный рывок Мод в соседнюю комнату, оттуда – с тонким одеялом, тут же разостланным на столе. И туда же подоспела подушка. Элси наконец начала соображать, куда дело клонится, и прямо-таки растаращилась на это сооружение.

Однако, прежде чем заняться делом всерьез, Мод затеяла новую штуку – сварить гоголь-моголь. Пришлось включить свет. Обе они работали споро, прямо с неистовством. В варево щедро влили коньяку, и когда я отхлебнул первым, то ощутил, как побежал огонь по пищеводу прямо к моему молодцу и к яйцам. Пил я закинув голову и не видел, а только почувствовал, как Элси, словно в чашу, приняла в ладони мои яйца.

– Ой! – хихикнула она. – Одно гораздо больше другого! – Потом, после недолгого колебания, взглянула на Мод. – Может, мы чего-нибудь сотворим все вместе?

Мод улыбнулась, как бы говоря: а почему бы и нет?

– Давайте погасим верхний свет, – предложила Элси. – Он нам теперь не нужен, правда ведь?

Она уселась возле стола на стуле.

– Хочу посмотреть на вас. – Она похлопала рукой по одеялу, а потом подхватила Мод на руки и опрокинула ее на стол. – Ничего подобного раньше не видела, – добавила она. – Но подождешь минутку?

Элси притянула меня к себе, взглянула на Мод:

– Мне можно? – И, не дожидаясь ответа, нагнулась, дотянулась до моего молодчика и – в рот. Но ненадолго, почти сразу же выпустила его. – А теперь… покажите мне. – И легкий толчок, словно в бой меня посылает.

Мод по-кошачьи вытянулась на столе, голова на подушке, а зад на самом краю стола. Обхватила мою поясницу ногами, а потом, резко разомкнув объятия, вскинула ноги мне на плечи. Элси стояла у меня за спиной, опустив голову, и смотрела, едва дыша.

– Вытащи его чуть-чуть, – хриплым шепотом попросила она. – Я хочу увидеть, как он снова будет входить.

Потом вдруг подскочила к окну и раздвинула шторы:

– Давай! Давай, дери ее!

Вдвинув его туда, куда просили, я ощутил за своей спиной жаркое дыхание Элси, и в следующую минуту ее горячий язык начал полировать мои яйца. К моему изумлению, я услышал слова Мод:

– Потерпи, не кончай сейчас… Оставь для Элси.

Я рванул его назад и угодил задом прямо в физиономию Элси, да так, что она опрокинулась на пол. Но, издав вопль восторга, она тут же вскочила на ноги. Встревоженная Мод спрыгнула со стола, однако Элси живо нашла правильное продолжение.

– Я сейчас тебе еще лучше сделаю, – обратилась она к Мод, которая застыла словно изваяние. – У меня появилась идея.

Скакнула к столу, сдернула на пол одеяло, сбросила подушку, и я глазом не успел моргнуть, как она составила прелестную композицию.

Мод вытянулась на спине, Элси на корточках над ней головой к ногам, рот прижат к лобку Мод. Стоя на коленях за спиной Элси, я обрабатывал ее сзади. Мод играла моими яйцами, ласково перебирая их мягкими подушечками пальцев. Я чувствовал, как корчится и извивается Мод, вылизываемая жарким языком подруги. И еще было бледное лунное сияние, плывшее по комнате, и вкус вагины у меня во рту. И была эрекция, одна из тех грозных финальных эрекций, которые кажутся бесконечными. Время от времени я вынимал его и, чуть отстранив Элси, поручал заботам ловкого языка Мод. А потом возвращал на прежнее место. Элси выла как безумная и зарывалась в Мод – точь-в-точь терьер, зарывающий мордочку в колени своей хозяйки. Наконец с Элси я распрощался и яростно вонзился в Мод.

– Ну, ну, давай, давай, – молила она, словно ждала решающего удара топора.

И снова я чувствовал язык Элси на яйцах. А потом Мод кончила – как звезда взорвалась, разбрасывая во все стороны обрывки слов, сорвавшихся с ее губ.

Я оторвался от нее, и мой несгибаемый снова отыскал Элси.

Она жуть как намокла, липкой была всюду, даже рот не отличишь.

– Ты этого хотела? – пробормотал я, врубаясь в нее как разбушевавшийся дьявол.

– Да, да, разорви меня! – закричала она, поддавая задом мне навстречу и задрав ноги к моим плечам. – Все отдай, все отдай мне, скотина. – Она уже на визг перешла.

– Ладно, я тебя сейчас так отделаю, век будешь помнить!

И она корчилась подо мной, крутилась, извивалась, кусалась, царапала меня.

– Ой, не надо! Пожалуйста, больше не надо. Мне больно! – вдруг завизжала она.

– Заткнись, дура! – прикрикнул я. – Больно? Ты же этого хотела! Я и в самом деле обхватил ее изо всех сил, приподнялся, чтобы по самую рукоять воткнуть в нее, и долбил так, что у нее потроха могли вывалиться. А потом кончал. Кончал в ее улиточный, широко разинутый рот, и она билась в конвульсиях от наслаждения и боли. Ноги бессильно упали на пол. Она лежала как мертвая, перепаханная вдоль и поперек.