Кэролин Джесс-Кук - Дневник ангела-хранителя

— Я хотел поговорить с вами о другом. Это просто прелюдия. — Он откашлялся. — Я умираю и совершенно о том не жалею. У меня где-то там есть жена. Я предвкушаю встречу с ней. Но видите ли, — Грэм подался к Тоби так близко, что тот увидел отблеск каминного огня, танцующий в глазах старика, — я не могу умереть, пока не буду знать, что вы позаботитесь о Марго.

Тоби откинулся назад. Он увидел тревогу на лице Грэма. Теперь все было совершенно ясно. Тоби почесал бородку и улыбнулся. На мгновение тяжесть вести, которую взвалил на него Грэм, исчезла за непреодолимым чувством радости. Я видела: Тоби рад, что Грэма это так заботит. Он был рад ощутить, что Грэм доверяет ему нечто столь драгоценное, как единственную дочь.

В конце концов Тоби дал один лишь ответ, за который мог ручаться:

— Я никогда не отпущу ее. Обещаю.

Огонь угасал. Улыбаясь выбору слов Тоби, Грэм откинулся на спинку кресла и быстро уснул.

Позже, когда Тоби лежал в кровати рядом с Марго, все еще живя по нью-йоркскому времени, он наблюдал, как она спит, и думал о просьбе Грэма. Он потер лицо, уже составляя план, как ей обо всем сообщить. Потом подумал о том, что сказал о ней Грэм. Легче заарканить колибри с помощью лассо, чем превратить Марго в жену. И засмеялся про себя. А затем, неизвестно откуда, вокруг него образовался ледяной барьер. Мы с Гайей переглянулись. Такого толстого барьера мы еще никогда не видели, он был твердым и гладким. Мы наблюдали, как Тоби пристально смотрит на Марго, и я поняла: он очень рискнул, женившись на мне.

Самым огромным, парализующим страхом Тоби было потерять меня, и не только из-за обещания, которое он дал Грэму. Я всегда знала, что он еще маленьким потерял мать, но теперь увидела, что эта потеря наполнила все уголки его души. Она запечатлелась на всех его убеждениях, на его взгляде на мир. Что, если Марго его оставит? Что, если все закончится? Что тогда?

С того мгновения я сосредоточилась на том, чтобы у них все получилось. Я буду петь Песнь Душ каждую минуту каждого дня, если придется. Я буду шептать на ухо Марго обо всех хороших сторонах Тоби, наставляя, как ей нужно поступать, чтобы их брак стал раем, а не чистилищем.

Но кого я дурачила? Откуда я могла знать, как сделать так, чтобы у них все получилось?

Через неделю наступило время уезжать. Марго нехотя и со слезами попрощалась с папой — не в аэропорту, а в дверях дома. Тут он не выглядел таким ослабленным суетой и шумом внешнего мира. Дома Грэм как будто не был таким разбитым, его подбадривало знакомое окружение — живой огонь, фотографии Марго, присутствие Джин, которая дремала, свернувшись в углу.

Однако когда Марго с Тоби появились в Нью-Йорке, их там встретила пара сюрпризов.

1. На прошение Тоби о должности в Нью-Йоркском университете ответили отказом, и занятия, которые он вел, были отменены.

2. Его квартиру над ночным кафе использовали для увеличения площади кафе. То, что раньше было жилой комнатой, теперь превратилось в помещение, заставленное обеденными столами. Пожитки Тоби пошвыряли в картонные коробки и свалили на кухне рядом с морозильником для мяса, так что все его книги и тетради навечно провоняли тухлятиной.

У Марго и Тоби имелось два варианта: переехать к Бобу или переехать к Соне. Соня предложила им верхний этаж своего дома, до тех пор пока Тоби не найдет работу.

Они перевезли все вещи Тоби к Соне, и первые несколько ночей место было довольно уютным. Соня не путалась у них под ногами. Марго продолжала работать официанткой в ирландском пабе, втайне подкапливая четвертаки на еще одну поездку в Англию.

Тоби не спал до раннего утра, куря на балконе, наблюдая за людьми в домах напротив, борясь с худшим из всех последних событий: у него наступил творческий кризис.

Молодой парень перехватил Марго по дороге на работу. Ее недавно исключили из Нью-Йоркского университета — она взяла «академку», говорила она всем, в том числе самой себе, и работала по семь дней в неделю, чтобы накопить на квартиру. Но Марго была одинока, скучала по дому и пребывала в депрессии. Тоби пытался закончить роман в письмах — литературный опус о трагическом герое, который, по иронии судьбы, не может справиться со страхом поражения, — и в то же время искал работу. Он даже попытался устроиться в доки. Ребята в грязных комбинезонах посмотрели на него и велели проваливать. Им не требовался парень, который умеет писать эссе. Им требовался тот, кто смог бы перетащить стофунтовый мешок угля с одного места на другое сотню раз в день.