Кэролин Джесс-Кук - Дневник ангела-хранителя

Хорошими новостями было то, что Марго могла пересдать экзамены за первый курс. Я ухитрилась достучаться до нее, чтобы побудить составить план. Марго никак не могла сказать Грэму, что растратила сотни фунтов на затяжное похмелье. Поэтому решила пойти еще на пару работ, копить все лето, а потом самостоятельно заплатить за второй раунд своего первого курса.

Она нашла работу в ирландском пабе, официанткой вечерами в будни, и еще одну работу — выгуливать собак для богатых людей в Верхнем Ист-Сайде. Я бросила один лишь взгляд на гавкающий помпон на конце поводка и застонала. Мы направлялись, без сомнения, к Соне.

Существовало две причины, почему я не очень препятствовала воссоединению с Соней Хемингуэй.

Во-первых, Соня была забавной личностью. Высокая, фигуристая, с доходящими до задницы рыжими волосами, как на валентинке, — она расчесывала эти волосы по полчаса каждое утро, — Соня любила места, где пьют и курят травку, любила сильнодействующие наркотики и полуправду. У нее не было никаких долговременных целей. А еще она приходилась дальней родственницей Эрнсту Хемингуэю — сей факт — или не факт — она навязывала модельерам, торговцам наркотиками и всем, кто только ее слушал. Это оплачивалось. Среди выгод от ее баек была головокружительная карьера натурщицы и непрерывный буран галлюциногенного белого порошка.

Во-вторых, передо мной стоял вопрос: был у нее роман с Тоби или нет? Я решила, что, имея возможность раскусить этот экзистенциальный, пикантный кусочек, вполне могу воспользоваться своим преимуществом.

Но мы двигались в противоположном направлении. Собака — Париж — послушно бежала рядом с Марго, поводок был в полном порядке.

Я повернулась и осмотрела улицу в поисках Сони. Та все еще была на другой стороне Пятой авеню.

«Может, мне лучше вмешаться», — подумала я.

Я наклонилась и взъерошила пушистые уши Парижа, потом прижала руку к его лбу.

— Пора пообедать, не так ли, мальчик?

Париж с энтузиазмом закапал слюной.

Я тут же послала в его голову образы самой разнообразной собачьей кухни.

— Что щекочет твое воображение, а? Индейка? Бекон?

Жареная индейка и бекон на вертеле появились в голове Парижа. Он гавкнул.

— Подожди, я знаю, — сказала я. — Мегатонна салями!

И тут Париж рванул бегом. Немножко быстрее, чем я рассчитывала, и с удивительной силой. Он дернул Марго вперед, прямо через дорогу, заставив два такси и «Шевроле» резко остановиться всего в нескольких дюймах от Марго. Она завопила и выпустила поводок. Париж метнулся вперед — его маленький хвост вертелся, как пропеллер, — и заставил еще одну машину круто остановиться, а велосипедиста — перелететь через руль в ларек с хот-догами. Велосипедист не был доволен.

Марго робко перешла дорогу, в знак извинения подождав, пока загорится сигнал для пешеходов. Едва очутившись на другой стороне, она метнулась к гастрономическому магазину. Я стояла у дверей и смеялась — переживать это во второй раз было куда веселее.

Париж направился прямиком к свежей партии свинины в задней части магазина и с энергией маленькой собаки, торопящейся ухватить самый большой кусок, перевернул бачок с питьевой водой, разлив содержимое по полу всего магазина. Хозяин злобно закричал и замахал Парижу, веля убираться. Париж радостно послушался, зажав в зубах кусок мяса.

Марго схватила Парижа, несколько раз шлепнула его по носу и потащила обратно в магазин, чтобы извиниться. Она оказалась лицом к лицу с хозяином, который старался собрать раскиданные повсюду остатки мяса.

— Простите, пожалуйста! Я за все заплачу, обещаю! Пожалуйста, составьте список, и я возмещу вам все, как только смогу, уж как-нибудь.

Хозяин сердито сверкнул глазами и ответил — по-итальянски, — чтобы она засунула себе свои извинения туда, где никогда не светит солнце.

Марго обратила взор на девушку в углу с длинными рыжими волосами, всю мокрую после эскапады Парижа, — та осматривала свою одежду и смеялась. Это была Соня.

— О, извините за случившееся, — обратилась к ней Марго. — Это не моя собака…

— Вы англичанка, да? — Соня выжала рыжие волосы.

— Вроде как, — пожала плечами Марго.

— Ваш язык не очень похож на королевский английский.

— Я очень сожалею насчет вашей рубашки. Она погублена?

Соня подошла к ней. У нее была привычка нарушать правила личного пространства. Она приближалась к совершенно незнакомому человеку — в данном случае к Марго — и вставала так близко, что они почти стукались носами. Соня поняла — и этот урок в ее юные годы дался ей нелегко, — что люди в ответ идут на конфронтацию. Иногда в хорошем смысле, иногда нет, неважно — зато она добивалась внимания, которого хотела.