Ирвин Шоу - Хлеб по водам

— Может, ты и права. А теперь давай, прими быстренько душ, пока мать не вернулась.

— Ладненько! — весело согласилась Кэролайн и направилась к двери. А потом вдруг остановилась. — Да, и вот еще что.

— Что?

— Мистер Хейзен сказал, что переговорил с одним из своих партнеров и тот убедил его сообщить об этом преступлении в полицию. Он именно так и выразился: «о преступлении» и «в полицию». Он уже сделал это. Сказал, что это его гражданский долг и что в тот вечер, когда все это произошло, он как-то не подумал сообщить об инциденте. И еще предупредил, что, возможно, к нам придет детектив и задаст мне несколько вопросов. А как надо говорить с детективом?

— Знаешь, я не слишком в этом разбираюсь, — ответил Стрэнд. — Мне самому ни разу в жизни не приходилось говорить ни с одним детективом.

— Надеюсь, он будет молодой и симпатичный, — сказала девушка и снова повернулась к двери, но отец остановил ее.

— Послушай, Кэролайн, — попросил он, — не стоит пока говорить маме о детективе.

— Почему?

— Да потому, что он, возможно, вообще не придет. Незачем напоминать ей о том, что мистер Хейзен называет инцидентом. Возможно, ты не заметила, но ее страшно встревожило это происшествие. И я знаю, что теперь она волнуется всякий раз, когда ты идешь в этот парк, даже днем.

— Ладно, папа, как скажешь, — ответила Кэролайн. — Она твоя жена.

— Кстати, Кэролайн, ты поблагодарила мистера Хейзена за ракетку?

— Конечно, — с достоинством ответила Кэролайн. — Я же еще не окончательно одичала. — И она, напевая, пошла по коридору в ванную.

Стрэнд сполоснул ее тарелку, стакан и нож и насухо вытер полотенцем, чтобы скрыть от Лесли следы предобеденного пиршества. Уже убирая посуду в буфет, он вдруг подумал, а не сходить ли ему в близлежащий участок и упросить того, кто занимается этим делом, не посылать детективов к ним на квартиру. Все равно в парке было слишком темно, скажет он им, и дочь никак не сможет опознать этих ребят. К тому же девочка готовится к выпускным экзаменам, и он бы предпочел, чтобы ее не отвлекали от занятий, хотя бы сейчас. Он догадывался, что у полиции и без того полно проблем и что они были бы рады просто записать все с его слов и забыть об этом.

В прихожей зазвонил телефон, и он вышел и снял трубку. Это была Элеонор.

— Как прошел уик-энд? — спросил он.

— Так себе, — ответила она. — Я отсыпалась, а все остальные напились до чертиков. Кстати, эти мои друзья знакомы с Хейзенами. Хочу внести поправку в свой первый доклад о твоем новом друге. У него было трое детей. Мальчик умер. От ПД.

— От чего?

— От ПД. Передозировки. Героин. Пять месяцев назад. Все уехали на уик-энд, а он оставил на двери записку с просьбой не беспокоить. Ну, они и не стали беспокоить, а потом, когда почуяли неладное и взломали дверь, все уже было кончено.

— О Боже…

— Ужасно, правда? Может, тебе стоит заглянуть в комнату Джимми и поискать шприцы?

— Послушай, Элеонор, — нервно спросил Стрэнд, — тебе известно о Джимми что-то, чего мы не знаем?

— Да нет, вовсе нет. Но предосторожность никогда не помешает. Эти места, которые он посещает… люди, с которыми…

— Но я уверен, что он… что ни один из этих…

— Возможно. Мистер Хейзен тоже был уверен. Почему бы тебе не спросить?

— Я никогда и ни за что не сделаю ничего подобного.

— Наверное, ты прав, — вздохнула Элеонор. — К чему напрасно тревожиться? Это всего лишь догадки. Забудь об этом… Я еще кое-что разузнала о семействе Хейзенов. Похоже, они с женой не самая дружная пара — большую часть времени она проводит в Европе. Дочери тоже существа не слишком домашние. Одна из них живет с каким-то кинорежиссером в Сан-Франциско, и отец, насколько известно, ей не помогает. Другая обитает в Риме, чем она там занимается, никто не знает. Обе, если верить моим друзьям, очень хорошенькие. Неудивительно, что мистер Хейзен с такой охотой принял наше приглашение отобедать. Хотя, говорят, у него есть любовница. Что, впрочем, в конце двадцатого столетия не является чем-то из ряда вон выходящим. Я права?

— Да, конечно, — ответил Стрэнд.

— Поцелуй всех от меня, — сказала Элеонор. — Увидимся в пятницу вечером.

Стрэнд повесил трубку и долго стоял, уставившись на телефон. От ПД… Он содрогнулся. Чувство вины… Должно быть, это непосильная ноша. И еще — прекрасный повод порассуждать о нигилизме, присущем молодежи, об ответственности перед новым поколением, о помощи Ромеро. И поболтать, прогуливаясь по парку с молоденькой симпатичной спортсменкой. Все эти клубы, эти советы директоров, куча денег, а твой сын умирал в своей комнате целых два дня, и никто его не «беспокоил»…