Ирвин Шоу - Хлеб по водам

— Я согласен с тобой, Роллинз, — сказал Стрэнд. — Вначале, когда все это случилось, я был зол на него, страшно зол…

— Он знает, как много вы для него сделали, мистер Стрэнд, — вставил Роллинз. — Он много-много раз мне об этом говорил. Но, как понимаю, лично вам ничего не сказал. Он не какой-нибудь там неблагодарный. Это не в его характере. Думаю, вы уже догадались…

— Догадался, — сухо ответил Стрэнд.

— Но он все равно благодарен. Очень благодарен.

— Однако выбрал несколько странный способ демонстрировать это.

— Хитц первым на него напал. А он, заметьте, весит больше двухсот фунтов. Я не говорю, что нож — это хорошо. Но Ромеро… он вырос в такой обстановке… был воспитан не так, как все. Ему приходилось держать ухо востро, иначе бы скинули с крыши или утопили в реке, и все дела… Ну, короче, совсем другой образ жизни, не тот, что у остальных здешних джентльменов. Уверен, вы в глубине души уже простили его, да, мистер Стрэнд?

— Не мне его прощать, Роллинз, — осторожно заметил Стрэнд. — Это дело директора, всей школы, а также мистера Хитца-старшего и самого Хитца. Ну и, наконец, совета попечителей.

— О Господи!.. — застонал Роллинз. — Да они наверняка подключат всю свою тяжелую артиллерию. Так обычно бывает, когда тип, подобный Хитцу, нарывается на неприятности.

— Боюсь, именно этого и следует ожидать, — сказал Стрэнд. — И в данной ситуации я мало чем могу помочь.

— Я слышал, назначили сумму залога. Десять тысяч долларов.

Стрэнд кивнул.

— Там, в суде, вообще соображают, что делают? Он же беден как церковная крыса! — Роллинз удрученно покачал головой.

— Судья — человек старый… — Стрэнд и сам не понимал, почему сказал это.

— Одно стоит зарубить на носу: не попадаться белым судьям. — Впервые за все это время в голосе Роллинза звучала горечь.

— Не думаю, что в данном случае это имеет значение.

— Это вам так кажется. — Губы Роллинза искривились в злобной усмешке. — Он и я… мы с ним читаем совсем другие книжки, чем вы, белые. — Стрэнд заметил, что речь Роллинза становится все более неграмотной и грубой. Словно стресс, в котором он сейчас находился, стер поверхностный и тонкий слой образованности и обнажил нечто глубинное — примитивное и дикарское, — что таилось под ним.

— Я ведь уже говорил: очень хотел бы помочь, но… — Стрэнд пожал плечами.

— Понимаю, — тут же откликнулся Роллинз. — Вы хотите сказать, что у вас нет свободных десяти тысяч.

Стрэнд едва сдержал улыбку — у Роллинза было явно преувеличенное представление об учительской зарплате.

— Представь себе, нет.

— Я тут вот что подумал… Мистер Хейзен… — начал Роллинз и покосился на Стрэнда, словно желая проверить, какой будет его реакция на это имя. — Он вроде бы славный человек, так мне показалось, хоть я и недолго его видел. Да и Ромеро тоже говорил… Ну и, сразу видать, не бедный. Здоровенный «мерседес» с шофером…

— Роллинз… — начал Стрэнд и вдруг подумал, что если б ему пришлось как-то охарактеризовать Хейзена, то он вряд ли употребил это слово, «славный», — …если Ромеро намекал, что в этом плане на Хейзена можно рассчитывать, можешь забыть, раз и навсегда.

Роллинз озабоченно нахмурился, мелкие морщинки избороздили лоб.

— Вы хотите сказать, что говорили с мистером Хейзеном и он отказал, да?

— Можно считать и так.

— Что ж, ладно… — Роллинз поднялся. — Вижу, пользы от разговоров никакой. Попытаем счастья в другом месте. — И он начал расхаживать взад-вперед по комнате; под тяжелыми шагами жалобно заскрипели старые широкие половицы. — Ничего, если я завтра возьму выходной? Смотаюсь в одно место на денек. Во вторник все равно мало занятий. Нет, конечно, если б сейчас был футбольный сезон, то и речи не было бы. И тренер ни за что бы не отпустил, будь у меня хоть воспаление легких и температура высокая. А уроки… это совсем другое дело. — Он усмехнулся и сразу стал выглядеть лет на пять моложе. — Не думаю, что мое присутствие в классе сильно необходимо.

— Могу я спросить, для чего тебе нужен этот день?

Тут выражение лица юноши сразу изменилось. Он весь словно закрылся.

— Просто подумал, не съездить ли мне в свой родной городок, Уотербери. Маленько поболтаться, посмотреть, что к чему. Знаю там кое-каких людишек с опытом в таких делах.

— Не хотелось, чтобы ты нажил себе неприятности, — сказал Стрэнд. — У тебя они и так будут, с учетом того, что вы устроили в вашей комнате игорный притон.

— Вы такой наивный, мистер Стрэнд, будто только сегодня на свет родились, — усмехнулся Роллинз. — Да в этой школе с самого дня ее основания ребята играют в азартные игры. Ну, накажут меня, может, пошлют на неделю на кухню мыть посуду. А может, вообще замнут это дело. Так можно мне отлучиться на денек?