Алан Холлингхёрст - Линия красоты

После довольно продолжительного молчания Лео спросил — так, словно они едва знали друг друга:

— Ну как дела в университете?

— Все в порядке, — ответил Ник, немного расстроенный, но и тронутый напускной холодностью Лео.

Он боготворил своего друга, но видел его насквозь и давно уже понял, что за его внезапной холодностью и даже грубостью всегда скрывается смущение, а за смущением — любовь; и всякий раз, когда такое происходило, чувствовал, что любит Лео все сильнее и сильнее.

— Пока что ничего особенно интересного. Совсем не то, к чему я привык.

Из сумрачного здания английского факультета он всегда уходил с двумя-тремя свежими анекдотами, которые приятно было вспомнить и много дней спустя; но Лео не особенно интересовался студенческими историями, и часто они пропадали впустую — или оседали под невидимой тяжестью непонимания и отторжения.

— Ник прежде учился в Оксфорде, — объяснил Лео.

— А теперь где? — спросила миссис Чарльз.

— В аспирантуре в Лондонском университете, — ответил Ник. — Пишу диссертацию.

Лео проглотил кусок свинины и, хмурясь, спросил:

— Повтори еще раз, о чем?

— Ну… — ответил Ник задумавшись над формулировкой. — Это работа о стиле… о стиле английского романа.

— A-а, понятно! — с блаженным кивком отозвалась миссис Чарльз.

Очевидно, литературоведческие вопросы настолько превосходили ее понимание, что она могла себе позволить отнестись к ним снисходительно.

Ник хотел заговорить, но она его прервала:

— Как же это хорошо, когда молодой человек так любит учиться! Лет-то вам сколько?

— Двадцать один, — осторожно ответил Ник.

— Смотри-ка ты! А с виду — совсем мальчуган, правда, Розмари?

Розмари промолчала — только иронически приподняла бровь, продолжая резать свинину. Ник, покраснев, украдкой взглянул на Лео: тот нахмурился, к щекам его прихлынула кровь, на лице было написано смущение. Уже не в первый раз Ник предположил, что его возраст имеет для Лео какое-то особое значение, так что даже самое невинное упоминание о нем запускает механизм интимных фантазий.

— Конечно, скучно без старых друзей, — поспешно продолжал Ник, хоть и чувствовал, что выпал из нужного тона. — Нужно время, чтобы освоиться… уверен, в конце концов мне там понравится! — Слова его были встречены молчанием, и он торопливо продолжил: — Кстати, в здании английского факультета прежде размещалась матрасная фабрика. И половина преподавателей у нас — алкоголики!

Обе фразы, явившиеся прямиком из-за стола на Кенсингтон-Парк-Гарденс, были столь неуместны, что Ник едва удержался от улыбки над собственной глупостью. Теперь молчание сделалось неодобрительным, даже негодующим. Лео тщательно прожевал свинину, бросил на Ника старательно-безразличный взгляд и проговорил:

— Матрасная фабрика, говоришь?

— Алкоголизм — это болезнь, — твердо глядя в тарелку, сказала Розмари, — а больные люди нуждаются в помощи.

Ник выдавил виноватый смешок.

— Э-э… конечно, согласен. Вы совершенно правы. Именно в помощи.

— А все проблемы у людей из-за одного, — помолчав, веско изрекла миссис Чарльз. — Из-за того, что у каждого прямо в середине души есть большая-пребольшая черная дыра!

Ник издал неопределенный вопросительный звук, не без страха ожидая, что за этим последует.

— И заполнить эту дыру ничем нельзя — ничем и никем, кроме Господа нашего Иисуса! Вот о чем мы молимся, теперь и всегда: чтобы Господь Иисус снизошел на нас и заполнил пустоту в наших душах! Так, Розмари?

— Именно так, — торжественно кивнув, подтвердила Розмари.

— А как твои оценки? — с почти нескрываемым сарказмом в голосе поинтересовался у Ника Лео.

Но миссис Чарльз было уже не остановить.

— Я молюсь о том, чтобы все, кто блуждает во тьме, обрели Иисуса. И еще молюсь об этих двух детях, которых я привела в сей мир. Молюсь, чтобы они были счастливы, пристроены, чтобы, как говорится, дошли до алтаря. — Последнюю фразу она произнесла тоном ниже и с добродушной улыбкой, показывая, что готова обратить последние слова в шутку.

Лео вздрогнул и судорожно поскреб голову; однако Ник почувствовал, что он не сердится на мать — скорее, ее жалеет.

Розмари, явно правая рука матери, кротко возразила, что готова выйти замуж, как только встретит подходящего мужчину.

— Кроме этого, меня ничто от замужества не удерживает, — добавила она, скромно прикрыв глаза, а затем метнула на Лео быстрый острый взгляд, по которому Ник сразу уверился: она знает.