Алан Холлингхёрст - Линия красоты

Тоби, тоже явно потрясенный, ответил:

— В «Седли», в главной роли. Он отлично играл, в самом деле.

— Это что, мыльная опера? — дернув головой, поинтересовалась Салли Типпер.

— Ник, скажи, пожалуйста, — начал Джеральд, — это ведь не совсем мыльная опера…

— Комедийный приключенческий сериал, — пояснил Ник, которому очень хотелось, чтобы Пэт понравился Типперам до того, как они узнают правду. — Седли — это обаятельный мошенник, который всегда выходит сухим из воды.

— И настоящий сердцеед, — добавил Джеральд.

Уани сказал:

— Мне он тоже показался обаятельным, когда мы виделись… в доме у Лайонела, помните… интересно было бы посмотреть фильм…

— Да, — сказала Рэйчел и погладила Кэтрин по руке, словно говоря: всему свое время, погоревали и будет. Ник вдруг понял, что у себя в спальне она, должно быть, плакала — хотя по лицу этого ни за что нельзя было предположить.

Джеральд во главе стола нахмурился, прокашлялся, похмыкал. Со стороны можно было подумать, что он тоже огорчен и старается справиться со своими чувствами, но Ник понимал, что это далеко от истины: Пэт Грейсон был ему безразличен, и чужие эмоции не заражали его, а, скорее, смущали и отталкивали.

— Бедная наша киска, — сказал он. — Пэт был ее крестным. Он ей, конечно, не родной дядя…

— Ужасно левых взглядов, — проговорила леди Партридж — впрочем, добродушно, давая понять, что покойнику-то это можно простить. — У нее их двое: один — аристократ, а другой — социалист. Двое крестных, я хочу сказать.

— Ну, может, он и был красным, когда мама с ним только познакомилась, — ответил Тоби. — Но вы бы слышали, как он отзывался о премьер-министре!

— Что? — переспросил Джеральд.

— Он ее обожал!

— Ну разумеется, — согласился Джеральд; повторять известные шутки о «левых» друзьях студенческой юности Рэйчел перед Типперами он не решался. — А крестной матерью Кэтрин была, конечно, Шерон… э-э… Флинтшир, ну, вы знаете, герцогиня.

— Вы с Пэтом были старыми друзьями? — поинтересовался Уани, обладавший чутьем на социальные связи. — Вместе учились в Оксфорде?

— И играли в студенческом театре, — ответила Рэйчел, и лицо ее озарилось улыбкой. — Он был Бенедиктом, а я — Беатриче, он Гектором, а я — Гесионой Хэшебай.

— Замечательно, замечательно! — слегка смущенно пробормотал Джеральд.

Тут Морис Типпер решил, что с него хватит, и подозрительно, заранее давая понять, что ничему не удивится, поинтересовался:

— А отчего он умер?

Джеральд шумно вздохнул, и Рэйчел тихо ответила:

— Боюсь, от воспаления легких. Но бедный старина Пэт уже довольно долго был нездоров.

— А-а, — сказал Морис Типпер.

Рэйчел уставилась в пространство куда-то поверх салатницы.

— В прошлом году он был на Дальнем Востоке и подхватил какую-то редкую инфекцию. Очень редкую, врачи так толком и не определили, что это такое. Ему просто не повезло.

Ник вздохнул с облегчением и покосился на Джаспера. Тот вздыхал и морщился, не поднимая глаз на свою подругу — и, как тут же выяснилось, вздыхал не напрасно.

— Мама, ради бога! — едва сдерживая гнев, заговорила Кэтрин. — У него был СПИД! Он был геем, спал с кем попало, вот и…

— Милая, ты же не знаешь… — начала Рэйчел; трудно было понять, какую часть сообщения она хочет оспорить.

— Знаю! — отчеканила Кэтрин. — Так оно и было!

— В конце концов, не все ли равно теперь… — проговорил Джеральд и с глубоким вздохом протянул матери бутылку вина, надеясь этим закончить неприятный разговор.

— Что за мерзость! — со слезами в голосе воскликнула Кэтрин. — Даже теперь, когда он умер, вы не можете сделать для него такую малость — сказать правду!

Она стукнула кулаком по столу — смешной, ребяческий жест, вызвавший пару нервных улыбок, — и, выскочив из-за стола, стрелой бросилась к дверям.

— Э-э… может быть, мне… — проговорил Джаспер и приготовился встать.

— Нет-нет, я пойду к ней, — ответила Рэйчел. — Через минуту или две.

— Надо подождать, пока она успокоится, — объяснил Джеральд гостям так, словно истерика Кэтрин была каким-то местным обычаем.

— Очень эмоциональная молодая леди, — с кислой улыбкой проговорил Морис Типпер.

— Да, она очень чувствительная, — согласился Джаспер, и по его тону трудно было сказать, гордится он подругой или не одобряет ее поведения.

— И неуравновешенная, — согласилась леди Партридж.

Джеральд поколебался, но решил вступиться за дочь.

— Мне думается, у нее просто очень доброе сердце, — сказал он.