Эми Фостер - Когда уходит Осень

Поджидая, когда он вернется с чеком, она огляделась. Три года назад Майкла поставили во главе этого книжного магазина, и прежде всего он произвел здесь ремонт (владельцами была престарелая пара пенсионного возраста). Майкл сразу заявил, что хочет дать горожанам шанс читать книжки. Он выставил на полки богатый набор популярной художественной литературы, а вперемешку менее известных, но весьма интересных авторов, имена которых меньше привлекают внимание читателей. Но самой интересной частью этого его «книжного эксперимента» оказался он сам. В магазин зачастили женщины самых разных возрастов просто посмотреть на него, полюбоваться и поболтать с ним.

— Ну что, страшно было? — спросил он, возвращаясь с ее чеком.

— Не знаю. Молли сразу почувствовала что-то неладное и утащила меня до того, как там все началось. Но мы все слышали, Майк, и это было ужасно.

Он взял ее за руку:

— Мне жаль, что все получилось не так, как ты хотела. Уж кто-кто, а ты точно заслужила такой интересный концерт.

— Спасибо тебе, Майкл. До завтра, — улыбнулась Сильви.

Она встала на цыпочки и поцеловала его в щечку. Губы ее с удовольствием ощутили его теплоту.

Молли предложила заехать в «Священные угодья» — выпить по чашечке кофе. Обслуживал их вездесущий Шон (интересно, он когда-нибудь уходит домой?). Вместе с кофе обе получили по знаменитому пирожному Роны с цуккини и грецким орехом. Утро было теплое, вполне можно было посидеть на воздухе, но и не жарко, приятно было держать в руке чашку с горячим кофе. Они сидели за столиком, наблюдая, как оживает улица. Вчера на Бриджидс-вэй проходила уличная ярмарка по поводу окончания сбора урожая, которую они пропустили. С Сильви это случилось впервые, и ей было немного грустно, что она не увидела мастеров народных промыслов, не попробовала вкусностей, которые тают во рту, не послушала игры уличных музыкантов.

Приближаясь к совершеннолетию, она еще только-только начала понимать, насколько важны для людей общие верования и ценности, вызывающие такое чувство, будто человек является частью чего-то неизмеримо большего, чем он сам. Нет, она никогда не уедет из Авенинга. Впрочем, не совсем так, надо же будет поехать куда-нибудь учиться, попутешествовать, повидать мир. Но жить постоянно, кроме Авенинга, она не сможет нигде. Живя обычаями своей общины, она ощущает присутствие рядом Великой Матери, о которой так много говорила ей Отам, а также и своей матери — нигде в ином месте у нее не было бы такого чувства. Она наклонилась к Молли, сосредоточенно дующей на молочную пенку в чашке.

— Молл, я хочу тебе кое-что сказать.

— Правда? И что же?

— Я решила послушать твоего совета и сегодня вечером опять навестить Каллума. Расскажу ему все-все. Но за это я прошу тебя выполнить одну мою просьбу.

— Минутку. Только меня сюда не впутывай.

Молли поставила чашку и с недовольным видом сложила на груди руки.

— С Каллумом Уэстом — это ваши дела, и я тут ни при чем.

— Это, конечно, так… с формальной точки зрения. Но… послушай, я собираюсь совершить поступок, который требует смелости. Вот и ты соверши для меня смелый поступок.

— Да что ты? — сказала Молли, скептически приподняв бровь. — И какой же?

— Есть один человек, и я прошу тебя, поговори с ним о том, что… ну, про свои способности. Только подумай, сколько добра могла бы ты сделать людям, если бы научилась правильно пользоваться тем, что тебе дано, сама вызывать свои предчувствия, сознательно видеть будущие события.

Молли сощурила на подругу глаза. За много лет дружбы Сильви не раз просила ее сделать нечто подобное, но Молли всегда отказывалась и брала с нее клятву хранить тайну и никому об этом не говорить. В частности, в прошлом году Молли стала баловаться некоторыми своими по-настоящему сверхъестественными способностями: в день святого Патрика, например, она пришла в школу в праздничном наряде и с прической ярко-зеленого цвета. [17] Святой Патрик — покровитель Ирландии, его день празднуется 17 марта. В этот день принято надевать что-нибудь зеленое. Сильви своими глазами видела, как Молли, глядя в зеркало заднего вида, проводит по волосам расческой, из-под которой ее упругие темно-рыжие локоны бегут уже изумрудно-зеленой волной. Кроме нее, ни единая душа не знала, что на голове у Молли не парик и что к спрею она тоже не прикасалась.

Сильви понимала, что способность вот так по поводу и без повода играючи изменять то, что сотворила природа, не нарушая при этом естественного хода вещей, мягко говоря, весьма неординарна. Более того, Сильви знала, что порой Молли сама пугалась своих способностей. А кроме того, ее подруга хотела, чтоб ее любили такой, какая она есть, а не исключительно за этот дар, который не считала самой интересной чертой своей личности, да и будущие успехи и достижения с ним не связывала.