Эми Фостер - Когда уходит Осень

Парк был забит почти до отказа. Даже зная, что мать заказала билеты заранее, Сильви боялась, что произойдет какая-нибудь накладка. Она дрожала от страха, когда Молли сунула голову в окошко регистрации и назвала ее имя. Женщина улыбнулась, вручила Молли карту и отправила их искать свое место. Сильви облегченно вздохнула. Девушки сели в машину и проехали около полумили до их стоянки. Туристки они были опытные, не раз приходилось жить вместе в палатке. Сильви открыла походный холодильничек и достала куриные грудки, чтобы поджарить на открытом огне. Она прихватила и овощи, помыв и нарезав их еще дома, а теперь уложила все в алюминиевую фольгу, обильно смазав ее маслом и посыпав чесноком.

— Пахнет потрясающе. У меня слюнки текут, — сказала Молли, усевшись на складной стул, который всегда брала с собой в путешествия.

— Еще бы. Ты замечала, что на свежем воздухе еда всегда вкусней? Наверное, потому, что надо потрудиться, пока приготовишь, как думаешь?

Сильви потыкала курицу — проверить, готова ли.

— Пожалуй, если учесть еще то, что ты готовишь не хуже Макгайвера. [16] Макгайвер — фамилия секретного агента американских сериалов. Тебе дай два листочка травы и один гриб, и ты устроишь целый пир… а вот я и бутылку открыть не умею как следует, — сказала Молли.

Сильви искоса посмотрела на подругу, но возражать не стала. Обе прекрасно знали, что так оно и есть.

— У меня сегодня во рту ни крошки не было, сейчас брякнусь в голодный обморок, — сказала она. — А интуиция подсказывает, что ночью мне понадобятся силы.

— Да что ты? У тебя, значит, в голове какие-то планы, а я и не знаю? — лукаво заметила Молли.

— Конечно. Собираюсь плясать до упаду.

— А фотоаппарат мы взяли? Скажи, взяли или нет?

— Ради бога. Ты же знаешь, я наполовину азиатка. Мои японские предки ужаснулись бы, если б я забыла взять фотоаппарат.

Молли только расхохоталась.

Пообедав, девушки стали одеваться. С той стороны, где стояла эстрада, уже доносились звуки музыки. Опускался вечер, становилось прохладно, и подруги надели плотные фланелевые спортивные костюмы, зная, что среди разгоряченной толпы их всегда можно быстренько скинуть. Пока они шли к эстраде, Сильви охватил жуткий страх, ей в какой-то момент даже захотелось повернуться и бежать обратно к палатке. Она едва взяла себя в руки. Молли почувствовала это и сжала ее пальцы.

— С тобой все в порядке?

— Сама не знаю, Молли, — ответила она, глядя на нее округлившимися глазами.

— Ты что, боишься?

— Да… Нет… Думаю, что…

Было похоже, что еще немного — и Сильви расплачется. Себе самой она казалась маленькой глупенькой девочкой. Ну надо же, ей уже почти восемнадцать, а она боится пойти на концерт.

— Послушай, это нормально, когда боишься. И мне не надо говорить почему. Я знаю почему, веришь? Но ведь ты такая смелая, круче тебя на свете никого нет, я же знаю. Да и я буду рядом.

— Хорошо, — отозвалась Сильви, хотя у нее поджилки тряслись.

Но как ни странно, уверенность подруги передалась и ей, и она смогла заставить свои ноги шагать туда, откуда из динамиков доносилось тяжелое гудение бас-гитары.

— Я не стану отнимать у вас время длинным вступлением, — проорал крепкий бородатый человек на сцене. — Вы и так прекрасно знаете, кто такие эти ребята. Возьмемся же за руки и поприветствуем «Callum West Band»!

Сцена провалилась в черную тьму, из которой донеслось плачущее завывание электрогитары. По первым же тактам толпа узнала мелодию и обезумела.

Сильви сначала услышала его голос и только потом увидела его самого, да так близко, что ей показалось, будто весь мир полетел кувырком, а она плывет куда-то в черном пространстве абсолютной ночи и вернуться обратно нет никакой возможности. Когда вступила вся группа, толпа уже была на ногах и раскачивалась из стороны в сторону, выкрикивая его имя. Но Сильви оставалась неподвижной, она только смотрела и открытым сердцем вбирала в себя его голос, его слова, всего его.

Каллум держал гитару то как новорожденного ребенка, нежно покачивая ее в руках, то как возлюбленную, которая трепетала и вздрагивала под его чувственными пальцами. Да, он знал, как надо воздействовать на аудиторию. Знал, когда надо принимать мрачный и таинственный вид, а когда казаться оживленным и открытым. Он словно чувствовал настроение этих людей, понимал, чего они от него хотят, и по мере сил давал им это. А в тот вечер он просто творил чудеса.

Молли не столько смотрела на Каллума, сколько старалась не спускать глаз с Сильви. Она знала, как обычно фанаты относятся к своим кумирам, но здесь, странное дело, она ощущала между ними некий поток энергии. Молли вообще была во всех отношениях тонкая натура, она сразу почувствовала нечто общее у Каллума и Сильви, но в чем тут дело, объяснить не могла. Вдруг в ее переживаниях появилась еще одна странная нотка, у нее вдруг заныло сердце, будто гармония в душе разрушилась, сломалась, зазвучала больными, фальшивыми аккордами. Группа закончила песню, толпа дружно закричала и затопала ногами, требуя повторения. А в голове Молли что-то словно гудело, она даже испугалась, ей вдруг показалось, что она сейчас потеряет сознание. Молли не понимала, в чем тут дело, но такое с ней бывало и раньше, и она научилась прислушиваться к своим инстинктам, которые еще ни разу ее не подводили.