Эми Фостер - Когда уходит Осень

— Папа говорит, ты идешь к Отам заниматься какой-то женской дребеденью.

— Да. Тебе это неинтересно.

— Угу, — промычал Расс с набитым кашей ртом.

В старых джинсах и в еще более старой спортивной фуфайке вышел на кухню Джакоб.

— Всем доброе утро, — сказал он, достал из шкафа кружку и налил себе кофе.

— Господи, Анни, что-то ты неважнецки выглядишь. А сегодня неплохой денек, самый раз, чтобы «взращивать в себе женщину», как считаешь?

Ана улыбнулась. Муж всегда ее смешил. Она никогда ничего от него не скрывала, почти. А сегодня, в день Бельтайн, Отам устраивала для женщин особый праздник. Утро посвящалось главным образом медитациям и дискуссиям, а день — всеобщему веселью и забавам. И женщины не будут отказывать себе в таких удовольствиях, как массаж лица, общий массаж, накрасят ногти на руках и ногах и проведут день в заботах не только о разуме и духе, но и о теле. Ана собиралась остаться у Отам на всю ночь, она так и сказала. Но это была только часть правды. С кем именно, она, конечно, не стала говорить.

— А вы вдвоем сходите в Бриджидс-сквер, к майскому дереву, хорошо? — предложила она.

— Отличная идея, радость моя. Я как раз об этом и думал. Ты когда уходишь?

Джакоб уселся за стол рядом с ней.

— Вообще-то там уже вот-вот начнется, — ответила она, вставая и потягиваясь. — Сейчас быстренько соберусь и двину.

— Угу, — пробормотал Джакоб, раскрывая газету.

Ана окинула взглядом мужа и сына. Чувство вины измучило ее, и сказывалась бессонная ночь. Даже пальцем пошевелить не хотелось, но она понимала, что надо. В сущности, она думала, что делает это в некотором роде на благо семьи, потому что ей казалось, что она сходит с ума, и чувство это разъедало ее личность изнутри, а так недолго и до беды. До того как ей был предложен этот вариант, она готова была бросить обоих и бежать куда глаза глядят.

Она покачала головой и отправилась наверх, в свою комнату. Торопливо набросила на постель лоскутное одеяло, ногой отпихнула одежду в угол. Не задумываясь, кинула в сумку какие-то вещи. Да и разве можно представить, что пригодится этой ночью, что вообще будет происходить этой ночью?

Переодеваясь, она увидела в зеркале отражение своего обнаженного тела. Она еще совсем не старая, Расса родила в столь юном возрасте, что, глядя на ее фигуру, не подумаешь, что она когда-то была беременной. Роста Ана невысокого, но коротышкой никогда себя не считала. Красотка, да и только, и лучше всего выглядит, когда не прилагает к этому никаких усилий. Копна буйных каштановых волос, симпатичное личико. Карие глаза сияют оттенками иных, не столь банальных цветов, а веснушки поразительно молодят ее. Да и вообще, кажется, сейчас она выглядит даже лучше, чем когда ей еще не было тридцати. Впрочем, возможно, потому, что она сама себе очень нравится и знает себя, как никто другой. Вот и вся разница. Оделась она простенько: бежевые льняные брюки, белая футболка и сандалии.

В гостиной Джакоб все еще читал газету, но уже лежа на диване, а Расс уткнулся в телевизор.

— Ладно, ребята, я пошла. До завтра.

Ана наклонилась и поцеловала Джакоба в лоб.

— Пока, любимая. Повеселись как следует. И за нас не беспокойся, справимся. Верно, Расс?

— Ага, — отозвался тот, не отрываясь от экрана.

— Я буду скучать. Может, обнимешь на прощание?

Рассел, как всегда, скорчил недовольную рожу, но встал и позволил матери обнять себя.

— Пока, мой зайчик. И поменьше смотри телевизор. Очень тебя прошу. Спасибо, Джакоб, что отпускаешь. Завтра увидимся!

— Да, и постарайся не очень скучать, наслаждайся своим массажем и ни о чем не думай, договорились?

— Трудно, но я постараюсь.

Ана улыбнулась и вышла. Села в машину, завела двигатель.

Нельзя вот так с бухты-барахты взять и поехать, когда у тебя на руках двухлетний ребенок. Джинни Эммерлинг, жена Финна, постаралась как следует подготовиться к встрече с родителями — начала еще за несколько дней до отъезда. Составила список, вот только собрать все по нему не успела. И теперь она, как одержимая, носилась по дому, таская на себе Джени и бормоча что-то под нос. Она каждый раз очень нервничала, собираясь к родителям в гости. А Финна это всегда озадачивало. Он представить не мог, почему после стольких лет жизни врозь, когда родители, казалось, совсем забыли о ее существовании, Джинни все еще заботилась о соблюдении приличий. Но стоило ему даже намекнуть об этом жене, как она испепеляла его взглядом.

— Джин, да отдай мне хотя бы Джени. Быстрей соберешься.