Эми Фостер - Когда уходит Осень

— Дотти, ты давала ему тайленол?

— Да, а что, не надо было?

— Нет, все нормально. У него жар, и тайленол поможет его сбить. Сейчас измерим температуру, узнаем, как он подействовал. Не волнуйся, Дотти, ребенок скоро поправится. Джек, подними-ка руки вверх.

Стелла расправила ему на груди пару чистых фланелевых салфеток, сверху закрепила мешочек с припаркой, завязав на спине тесемки. Снова уложила больного, но на этот раз на бок, подоткнув спину еще одной подушкой.

— Неудобно, конечно, Джек, понимаю, но нынче ночью тебе придется спать так. Если будешь лежать на спине, кашель только усилится.

Джек что-то пробормотал, и Стелла поняла, что он уже уснул.

Дотти все время беспокойно наклонялась над кроватью, протягивала руки, словно хотела дотронуться до внука, но тут же запрещала себе это.

— Большое тебе спасибо, Стелла, — громким шепотом проговорила она. — Сама знаешь, всегда за них так беспокоишься… чувствуешь себя беспомощной, когда они болеют, думаешь, мол, лучше бы я заболела вместо него.

Стелла кивнула. Знать этого она не могла, зато представляла вполне.

— Думаю, теперь он поправится, — продолжала Дотти. — Завтра я с утра отведу Джека к доктору Бальбоа. А тебе сейчас надо пойти домой и как следует отдохнуть.

— Нет, если ты не против, я еще посижу. Спальник у тебя есть? Захочу спать — прикорну здесь на полу.

— Стелла, я не могу просить тебя об этом. Ты и так сделала много. И тебе завтра на работу.

— Нет, я думаю, прогуляю. Да и припарку я должна снять и, может, поставить еще одну, с другими травами. Ей-богу, все в порядке. Я очень люблю Джека и тоже хочу, чтоб он скорей поправился. Для меня тут никакого беспокойства, я бы сказала, если что.

— Ладно, тогда я поставлю раскладушку. Спальный мешок… Ишь чего выдумала!

Стелла присматривала за Джеком всю ночь, измеряла температуру, меняла припарки, поила. На несколько кратких минут засыпала, но сон ее был неглубок, ее сразу охватывало чувство, будто она куда-то падает, и она снова просыпалась. Когда совсем рассвело, она собрала вещи, заправила постель и попрощалась с Дотти, которая пообещала сразу позвонить, как только они вернутся от педиатра.

Хотя настроение у Стеллы слегка поднялось — все-таки хоть как-то помогла Джеку, — но все равно невозможность пользоваться своим даром приводила ее в уныние. Пришлось признать, что, выпив содержимое бутылки, она превратилась в эгоистку, грубую и фальшивую, которая думает только о себе. Перестала быть самой собой. Все это оказалось ошибкой. Чтобы стать новым человеком, она заплатила слишком высокую цену. Пытаясь найти способ упразднить действие заговора, Стелла внимательно, от корки до корки просмотрела тетрадку бабушки Перл, но не удивилась, когда ничего не нашла.

Вообще-то Стелле нравилось обретенное чувство уверенности в себе, безразличия к тому, что о ней думают другие, способность видеть вещи в их истинном свете — что правда, то правда. Но правда и в том, что, где бы она ни находилась, в горах или в городе, Стелла прежде всего знахарка. Парадокс заключался в том, что событие, открывшее Стелле ее истинное предназначение в жизни, лишило ее способности исполнять его. Пойманная ею молния словно выжгла этот дар, забрала силу.

Стелла глядела в окно невидящим взором, раскачиваясь взад и вперед, как дерево под ветром. Она потеряла почву под ногами и остро переживала свою беспомощность. Она знала, что во всем городе есть только один человек, который мог бы ей помочь. Но от одной мысли, что придется все рассказать Отам Авенинг, у нее сжималось сердце. Она не сомневалась в том, что Отам ее не одобрит. Но делать нечего. Надо идти.

Двадцать третьего марта в «Роще Деметры» было прохладно и тихо. Когда-то Стелла терпеть не могла этот магазинчик с его стенами, сплошь заставленными книжными полками, с диванами, обитыми индийским набивным коленкором, с витринами, где выставлены всякие древности, утварь для ритуалов, одежда, различные поделки ручной работы. Стелле казалось, что все это слишком навязчиво и грубо лезет ей в душу, словно угрожая ее независимости. Но сегодня все было иначе. Она вдруг поняла, что попала туда, куда надо. Внезапно у нее закружилась голова, как у пьяного или принявшего большую дозу. Она покачнулась и схватилась рукой за спинку стула, чтобы не упасть.

— Здравствуй, Стелла, — тихо сказала Отам, выходя из кухни.

В магазине были и другие посетители, но не очень много.

Стелла подняла глаза на Отам, хотела что-то ответить, но в мыслях у нее был полный беспорядок. Ей казалось, еще немного — и она упадет в обморок.