Ирада Вовненко - Влечение. Истории любви

– А вдруг? – неожиданно и вроде бы некстати произнес Алексей Петрович вместо «до свидания».

Официантка Лада, похожая на куклу Барби в оригинальном исполнении, была утром следующего дня очень, очень расстроена. Из-за интриг начальника по персоналу ей опять пришлось выйти в первую смену, а Лада была за всеобщую справедливость и предпочитала честное чередование. Сегодня ты, а завтра я. И потом, просыпаться в шесть утра было непросто.

Она привычно сгрузила на стол своей постоянной посетительнице традиционный кофе, обычный эспрессо, и удивленно услышала:

– Будьте любезны, мне еще пирожное «буше».

Посетительница ни разу не была замечена за поеданием пирожных, и Лада уставилась на нее в замешательстве. Помимо непонятной тяги к сладкому, женщина радикально изменила прическу, оказывается – вместо скучного узла из неярких волос на голове ее красовалась новая, очень короткая стрижка, пряди разных тонов красного небрежно топорщились в модном и смелом беспорядке. Крупные серьги старинного серебра массивными кольцами чуть оттягивали ее аккуратные уши.

– Пирожное? – переспросила Лада, – жадно отыскивая и другие обновления во внешности своей постоянной клиентки. Да, накрасила ресницы, оформила брови, теперь идеальные дуги стремительно взлетают к бледным вискам... Вместо дамских высококаблучных сапог на женщине были зимние «мартенсы», вместо длиннополого пальто – развеселая куртка с ярким мехом лисы на капюшоне...

– Да, пирожное, пожалуйста, – повторила женщина, расхохоталась неожиданно и добавила непонятно: – Вот, решила попробовать. Испытать. Силу сладкого...

Из объемной черной сумки она достала одинокую шоколадную конфету в блестящем красном фантике и поместила ее около чашечки с кофе.

«Сумасшедших-то полно», – подумала Лада, принимая заказ.

И она даже не была удивлена, когда, вернувшись с «буше» на большой красивой тарелке, обнаружила женщину в компании немолодого, полностью седого, но красивого и представительного мужчины. Он держал женщину за руку, восхищался ее новой прической и говорил, что испугался было, что она не любит конфет.

– Не любила, – отвечала женщина, широко улыбаясь. Помолчала немного. Добавила серьезно: – В любом случае, попробовать стоит. А вдруг?..

– Вот и я так подумал, – наклонил седую голову мужчина. – А вдруг?..

Сладкий Бог! Благодарю тебя за снисходительность к рабам твоим, неискушенным и новообращенным, отринувшим от себя яростную гордыню и вкусившим от щедрых даров – бисквитного пирожного, шоколадной конфеты или просто кубика рафинада, белоснежного, драгоценного.

«Красота женщины – это не про внешность.

Внутренний свет – вот что отличает настоящую женщину».

– К ак вы относитесь к виртуальным романам? – вдруг спрашивает меня пассажирка в каком-то потешном детском пальтишке с вывязанными лошадками и чем-то таким, трогательным. Волосы ее залихватски завиты кудрями разной величины и необычного для волос цвета – почти розовые. И сама она – почти феечка из детского стишка: три очень милых феечки сидели на скамеечке...

Затрудняюсь с ответом, у меня нет даже опыта виртуального флирта, не говоря уже о чем-то более серьезном. Забавную пассажирку я забираю от известного салона красоты в центре, отсюда часто приходят вызовы, особенно вечерами. Сейчас вечер. Недавно выпавший снег во многом преображает город, включая светлеющие тротуары, стены домов, аккуратные поребрики, и даже молодая луна виднеется в ясном небе, завивается запятой.

Рассказывают, что в этом самом салоне красоты работает удивительный мастер, красавец и умница, грузин Сандро, тонко чувствующий все оттенки настроения своих клиенток. Говорят, он предлагает им кофе, изрядно сдобренный коньяком и виски. Говорят, дамы блаженно улыбаются и становятся на время довольными собой, отпивая обжигающий и чуть пьянящий напиток.

Наверное, что-то такое проделали и с моей пассажиркой – вот, завили и выкрасили в розовый цвет волосы например. Интересно, какими они были раньше? И я спрашиваю об этом.

Мы стоим в почти безнадежной пробке у площади Восстания, по тротуарам спешат люди, воротники подняты, капюшоны надвинуты, шарфы завязаны плотно и найдены перчатки. Пассажирка взмахивает руками, и видно, что ее пестрые варежки висят на резинке.

– У меня был скучнейший на свете каштановый оттенок, – быстро произносит она, – но это в прошлой жизни. Хотя говорить «моя прошлая жизнь» – жутко банально, я понимаю. Но на самом деле. У меня теперь все другое. И прическа. И одежда. И все, все!