Макс Барри - Компания

– Не уверен.

– Да или нет?

Джонс колеблется. Ясно, что правильным ответом было бы «нет». Можно также просто встать и уйти. Но он отвечает «да».

– Хорошо. – Она опускает глаза и смеется. – Ну вот, теперь я смущаюсь.

– Ладно, забудем. – Он уже сожалеет о своем решении. Она накрывает его руку своей.

– Хочу быть с тобой честной, но… для меня это ново. – Она усаживается, взбивает подушки. Взгляд Джонса беспомощно скользит к ее грудям под рубашкой. Он с усилием отводит глаза, успев осознать, что влип не на шутку.

– Ты спала с Блейком, – говорит он.

– Что? – застывает она.

Это можно расценить как крупный успех, охлаждающий наиболее опасные чувства. Но неужели он, Джонс, только что процитировал «Дни нашей жизни»? Такова гнусная натура Блейка: он низводит тебя до своего уровня.

– Ты думаешь, я спала с Блейком?

– А что, скажешь нет?

– О господи. Если бы.

– Ну, я пойду.

– Стой! Я хочу сказать, что когда-то западала по нему, но из этого ничего не вышло. Теперь мне ничего такого не хочется. Теперь мы с ним соперники, два главных кандидата на место Клаусмана. Нельзя встречаться с человеком, который во всем тебе равен. Надо, чтобы твой уровень был либо выше, либо ниже.

– Уверен, что и на одном уровне можно как-то исхитриться.

– Тогда одному, чтобы подняться наверх, придется лезть через другого. Нет уж, гораздо лучше с самого начала установить, кто здесь босс.

Что ж, логично, думает Джонс. Может быть, он теряет связь с реальностью? Скорее всего да, учитывая, что его соблазняет женщина с ОРЗ, в постели, заваленной использованными носовыми платками.

– Раньше в «Зефире» всех заставляли подписывать бумагу под названием «любовный контракт». Это страховало компанию от последствий перепихона с боссом или, наоборот, с секретаршей. Вернее, от последствий того, что боссы перестали трахать своих секретарш. Но этого оказалось недостаточно. Поступила жалоба от служащей, которой никто не домогался. Она заявила, что сотрудники ее дискриминируют – между собой встречаются, а с ней нет. Может, это и пpaвда была, но ей-то компания не запрещала встречаться с сотрудниками. Если спросишь меня, главной причиной было состояние ее кожи. Тем не менее теперь всем работникам «Зефира» запретили встречаться со своими коллегами. «Альфы» это, само собой, не касается.

– По-моему, это незаконно – предписывать служащим, с кем заводить отношения, а с кем – нет.

– Правильно, но «Зефир» запрещает не отношения, а сексуальные домогательства. Что такое домогательство? Это немотивированное предложение. Ты не можешь пригласить женщину на свидание, пока она тебя не попросит. А она не попросит, потому что это считается домогательством. Знаешь, это не «Альфа» придумала, – улыбается Ева. – «Зефир» сам допер. Альфийская магия в действии.

Джонс молчит. Это помогает ему вспомнить, почему он хочет разделаться с «Альфой». Это объясняет также, почему у стольких служащих «Зефира» обгрызены ногти.

– А что еще Блейк про меня говорил? – интересуется Ева.

– Не очень лестные вещи.

– Ну, это и так понятно. В общем, забудь. Ну его совсем, Блейка. Не хочу говорить о нем, хочу говорить о тебе.

– Все в порядке, ты не…

Ева перегибается вперед, берет его за руки. Начатое предложение заканчивается чем-то вроде «уп».

– Джонс. – При свете ламп глаза Евы кажутся ужасно большими, темными и загадочными. – Я сразу поняла, какой ты талантливый. Ты так быстро докопался до «Альфы», это впечатляет. Потом мы поехали кататься в моей машине, и я подумала, что ты идиот. Ведь этикой все только прикрываются. На самом деле они беспокоятся, что о них подумают и законно ли это. Или просто боятся принять решение. Но ты не такой, и я наконец-то додумалась, в чем тут дело. Ты хороший. – Брови Джонса непроизвольно прыгают вверх. – Ты, наверное, даже не знаешь, как это редко встречается. А я знаю. Все мои знакомые мужчины либо умные эгоисты, либо великодушные дураки. Я уважаю таких, как Блейк и Клаусман, но они мне не нравятся. Ты другой. Это глупо, но богом клянусь, я не знала даже, что в жизни бывают такие, как ты. – В ее глазах, к тревоге Джонса, появляется влажный блеск. – Из-за тебя я чувствую, что во мне чего-то недостает. – Она вытаскивает из коробки очередной платок, вытирает нос. – Я не говорю, что хочу быть точно такой же. Вряд ли это возможно. Но я точно не хочу, чтобы ты стал таким, как они. Ты достоин восхищения, Джонс, я это сердцем чувствую. Ты хороший. Я думаю, мы могли бы поучиться кое-чему другудруга. Думаю, мы друг другу нужны. Думаю… Нет, знаю. Знаю, что ты мне нужен по-настоящему.