Венди Герра - Все уезжают

Отца вызывали на собрание, чтобы он отвез меня домой либо отправил в специальную школу. Хорошо бы домой. Его предупредили, что если он еще раз поднимет на меня руку, они это так не оставят.

Я знаю, что надо делать, — уеду отсюда, не дожидаясь, пока он меня снова изобьет. Я выгляжу как страшилище. Меня лечит Чела, и пока она обрабатывает мне глаз, тихонько плачет.

Даже маме звонить и то не хочется.

Неважно, что отец притих. Я пошла в спортзал и там билась о трубы, а потом спрыгнула с башенки, где расположены резервуары с водой, и ободрала себе коленки. После того как я ударилась лбом, у меня сильно потекла кровь. Я в первый раз отправилась к главному директору — он высоченного роста и очень знаменитый. Увидел меня всю в крови и перепугался. Тут же привел в порядок свою машину, чтобы отвезти меня к маме. Сказал, что правосудие здесь вершит он, а иначе отец действительно может меня убить.

Собравшимся вокруг нас он громко сказал: «Неизвестно, что хуже: мать-лунатичка или отец-алкоголик». Надо выяснить насчет лунатички. Вот я и стала самой лживой девочкой на свете, но мне все равно. Никто не знает, когда ты лжешь, а когда говоришь правду.

Еду на машине в Сьенфуэгос вместе с директором и Челой. Делаю записи в Дневник. Мама, когда меня увидит, испугается, но потом они с Фаусто обрадуются, узнав, что я остаюсь с ними навсегда.

Прощайте, желтые бабочки, подсолнухи, муравьи, ростовые куклы, маленькая школа и молочный грузовик. Я не стала прощаться с Эленитой: во-первых, потому что это не важно, а во-вторых, чтобы она не плакала, а то она любит пустить слезу.

Школьная форма осталась в деревянном доме. Все на свете забываю, должно быть, из-за того, что голова у меня кружится от ударов, или я слишком торопилась, чтобы улизнуть из дома до прихода чудовища.

Итак, всеми правдами и неправдами — а вернее, одной лишь неправдой — я добилась своего и наконец-то возвращаюсь домой.

…Когда мы проезжали поселок Маникарагуа, нам попался отец: он шел в обнимку с Мариселой, маминой подругой. Я чуть не умерла от страха. Директор остановил машину и вышел. Отец размахивал руками, он был пьян, а у меня сразу сердце ушло в пятки.

В конце, когда мы уже трогались, он просунул голову внутрь и сказал, что с матерью я все равно не останусь и что он свяжется с кем надо.

После пережитого страха я сразу заснула. Сейчас мы въезжаем в Сьенфуэгос. В водах бухты отражается весь город, целиком, только вверх ногами.

С прошлого раза много воды утекло.

Уже одиннадцатое января. Я не могла писать раньше, потому что у меня не было моей тетради, и теперь я пишу в конце новых тетрадей, которые мне выдали, — они все в клеточку. Потом переклею эти страницы в свой нормальный Дневник. Когда сумею его вернуть. Все произошло так быстро.

Дома мне остаться не позволили. И мама тоже этого не хотела, поэтому я нахожусь в Центре перевоспитания несовершеннолетних.

Сейчас половина шестого утра. Я просыпаюсь раньше всех, чтобы успеть написать в Дневник. Здесь внутри все как будто расчерчено по линеечке. Еще темно, но до моей кровати, которая стоит в правом углу, доходит свет из учительского туалета.

Когда я подошла к дому, мама была в патио и играла с моей подругой Данией в китайские бирюльки. Она подбрасывала палочки, и они вдвоем их ловили. Раньше она всегда так играла со мной, и мне не понравилось, что теперь меня заменила Дания. Раз меня нет, значит, можно занять мое место?!

Увидев меня, сначала все они страшно удивились и обрадовались. Ф. отправил меня в душ, а мама после поцелуев и объятий вдруг сказала, что без разрешения адвокатов не может оставить меня ночевать, потому что подписала какую-то бумагу, где об этом ясно говорится. Никогда в жизни не думала, что мама может сказать такое. Ф. на нее рассердился и выбежал из патио прямо на улицу.

Когда я помылась, мне стало ясно, что Дания носит мои шлепанцы, мою любимую юбку и коричневое платье. Это меня ужасно разозлило. Директор и Чела постарались все объяснить маме, но она ничего не понимала. А когда они ее почти убедили и она начала смазывать мои раны на лбу, подъехали социальные работники и женщина из КЗР [9] КЗР — комитеты защиты революции; массовая общественная организация на Кубе. . Они стали с нами ругаться, ссылаясь на законы, и рыскали по дому. В общем, устроили большой скандал. В конце концов на глазах у всех они усадили меня в зеленый джип и повезли устраивать в эту школу.