Василина Орлова - Квартет

— Вы же видели, я подписала его не читая, — возмутилась она. — Вы и словом не обмолвились насчет каких-то санкций и запретов. Мы же устно все обговорили.

— Не прикидывайтесь, что вы не от мира сего. То, что вы не прочли бумагу перед тем, как поставить свою подпись, по-вашему, чьи проблемы, ваши или мои?

— По-моему, это не проблемы, — парировала Елена с обезоруживающей прямотой. — В чем, кстати о птичках, я преступила условия?

— Кстати о птичках! — возопил Кирилл. — Кстати о птичках. Вы просто не в себе. Утром я смотрел второй канал и видел нарезку из каких-то безумных сюжетов и ваши ехидные к ним комментарии. А потом краткий отрывок беседы с каким-то хлыщом. На будущей неделе они планируют запустить передачу. Что это такое, я вас спрашиваю? Почему вы нас не предупредили?

Елену, как на грех, снова разобрало. Не сдержавшись, она глупо хихикнула и спросила:

— Неужели правда комментарий был ехидным? Ну слава Богу. Я боялась, что все это будет выглядеть, как постановка к похоронному маршу, и я сама в роли мертвеца.

Еще один излюбленный женский прием, представать дурочкой в глазах мужчины, подействовал безотказно, и голос Кирилла смягчился.

— Лена, мы могли бы сейчас поужинать и заодно обсудить возникшие трудности?

— Ну, раз уж я все равно здесь. Однако, должна признаться, у меня ни гроша в кармане.

Кирилл лишился дара речи, и только с такой великой укоризной посмотрел на нее, что Елена сразу подняла руки:

— Признаю свою ошибку. Простите.

В ресторане «Тамерлан», прямо посреди зала, пышет жаровня, на раскаленной поверхности которой шкворчат сочные куски мяса, морских гребешков, трепангов. Все приготовляется на глазах посетителей. Меню поднес официант в одежде монгола.

— Выберите сами, — отказалась Елена на предложение Кирилла.

Днем, прежде, чем поехать в офис, она битый час она провела перед зеркалом. Рассматривая пристально черты своего лица впервые за последние несколько месяцев, а может, и вообще впервые с незапамятных времен раннего детства, Елена углядела некоторые перемены, которыми осталась довольна. Она долго будет оставаться красивой. По той простой причине, что ничто другое так не красит лицо, как работа мысли. Кажется, кто-то из французских философов сказал.

Вероятно, вышеизложенные самовлюбленные соображения сполна отражались на ее физиономии, так как Кирилл нет-нет и взглядывал, пытаясь понять, что это ее так радует.

Он сделал заказ, принесли бутылку строгой конфигурации, Кирилл разлил немного вина по бокалам.

— Не хочется в таком приятном обществе беседовать о делах, — посетовал он, и голубые глаза блеснули. — Но ничего не попишешь. Сначала выясним все формальности.

— Я не могу отменить показ отснятой передачи, — сказала Елена. — Хотя какое-то время назад мне бы этого очень хотелось, но по другим соображениям.

— По каким?

— Все по тем же. По которым мне не нравится статья в «Столичке», и тем меньше нравится необходимость публиковать целую серию подобных материалов.

— Мне это непонятно, — вздохнул Кирилл. — Вы не рады выносить ваши суждения на суд общественности?

— Нет, очень рада, на суд общественности. В том лепете, который украсил вчерашнюю газету, нет ничего моего, кроме имени-фамилии. Впрочем, нет, сохранены некоторые обороты. Правда, выдранные из контекста. С мясом.

— А вот и мясо, кстати, — отметил Кирилл, и на стол перед ними поставили два дымящихся блюда. — Вы сказали, что какое-то время назад хотели бы отменить показ передачи. Теперь, значит, уже не хотите?

— Не хочу, — подтвердила Елена, насаживая на вилку самый аппетитный кусок.

— Почему? Что изменилось? — Кирилл слегка нагнулся к ней и замер, как хищник, выследивший добычу.

— Погода, — ответила Елена. — Очень вкусно, попробуйте.

Ей совсем не хотелось исповедоваться ему.

— Вы начали получать дивиденты. — откинулся на стуле Кирилл. — Интересно, какие?

Он был недоволен, что приходилось тащить из нее каждое слово клещами.

— Действительно, какие дивиденты?

— Например, в виде удовольствия от работы. — предположил Кирилл. — Или, может, дело хотя бы в нормальной заработной плате. Думаете, я не знаю, сколько получает учительница? Да вам любая копейка должна казаться деньгами.

— Не будем о деньгах, — звякнула вилкой Елена, ее задели слова Кирилла. — Разговор о деньгах запросто может испортить любой аппетит.

— Вы правы, — пробормотал Кирилл.

— Что же вы ничего не едите? — возмутилась она, как будто была хозяйкой дома, а он ее гостем. — Это очень вкусно.