Рут Рейчл - Чеснок и сапфиры

И даже мы. Джон забывает об обычной сдержанности и дает понять, что одобряет мою работу. Ни разу не упоминает Брайана, при этом чрезвычайно любезен и всячески подчеркивает, что я — уважаемый член семьи «Таймс». Он цепляет на вилку куски телятины — тонкие, розовые — и спагетти сквош, смешанные с цуккини (вкусное, но странное сочетание), он далее говорит, что прошлой ночью видел во сне Майкла. Будто бы они с ним оседлали гигантских шмелей и расстреливали врагов из пулеметов.

— Тра-та-та, бум! — сказал он, целясь в даму в розовых гардениях.

Она подскочила. Кажется, такую историю невозможно придумать. А может, все-таки выдумал? Уж слишком очевидным был намек.

На улице Джон спросил:

— Как думаете, вас узнали?

Я сказала, что это весьма вероятно и что Бренда получила здесь боевое крещение. Он сказал, что хотел бы прийти со мной в ресторан, когда я буду в чужом обличье. Я сказала, что как-нибудь это устрою. Я лгала: он ни за что не увидит Бренду.

Когда закончила писать заметки, снова позвонила «Шестая страница» и сказала, что Мими Шератон не желает принимать участия в войне, развязанной Брайаном. Хочу ли я как-то прокомментировать это заявление? Меня так и подмывало ответить, но я помнила то, что советовала мне Кэрол. Как только я положила трубку, телефон снова зазвонил. Не выслушав, я тут же закричала:

— Повторяю, я не хочу с вами говорить!

— Вы со мной еще не говорили, — сказал плаксивый мужской голос. — Мы вообще не общались.

— Кто говорит? — осведомилась я.

— Давид Шапиро, — сказал нытик, — вы принадлежите мне.

— Прошу прощения? — удивилась я.

— Вы моя, — сказал он и громко рассмеялся.

Смех походил на лошадиное ржание, так он показывал, что шутит.

— Вчера вечером я выиграл благотворительный конкурс и заслужил право на ужин с ресторанным критиком «Нью-Йорк таймс».

— Вижу, вы даром времени не теряете: сразу заявили свои права, — заметила я.

Обычно проходило несколько месяцев, прежде чем ко мне обращались люди, завоевавшие возможность обедать вместе со мной. Иногда они и вовсе не звонили.

— Зачем ждать? — ответил он. — Я бы хотел заранее договориться.

Я предложила ему ужин в «Айси». Он сказал, что ни разу о нем не слышал.

— Хороший ресторан, — сказала я. — Я была там три раза. Назван по инициалам Эрика Клэптона. [73] Знаменитый английский ритм-энд-блюзовый музыкант (р. 1945 г.). Он один из владельцев. Там работает талантливый молодой французский шеф-повар, его блюда произвели на меня большое впечатление.

— Я заплатил за этот ужин кучу денег, — угрюмо проговорил Шапиро.

Когда я не ответила, он добавил:

— Я намерен их оправдать.

— Понимаю, — сказала я.

— Условие сделки, — сказал он, — заключается в том, что ужин должен состояться в ресторане, против которого ни у одного из нас не будет возражений. А с тем, что предложили вы, я не согласен.

— Как насчет «Канделы»? — предложила я.

— Тоже не слышал, — сказал он.

— Разумеется, не слышали, — ответила я. — Он новый.

— Я заплатил тысячи, — сказал Шапиро. — Думаю, что заслуживаю ресторана, о котором мне что-то известно. Может быть, «Даниель»?

— С «Даииелем» я не работаю, — возразила я.

В последующие пять минут он перечислил самые дорогие рестораны Нью-Йорка. В порядке убывания. Разочаровавшись, что ни один из них не входит в мои планы, он оборвал разговор, прибавив, что скоро позвонит мне еще раз. В этом я не сомневалась.

Менее чем через сутки господин Шапиро снова был на линии. Услышав его голос, я внутренне простонала. Человек, которого я ни разу еще не видела, успел привести меня в страшное раздражение. Может, и я произвела на него такое же впечатление? Судя по его тону, это было весьма вероятно. Голос Шапиро звучал агрессивно. Он сказал, что потерял терпение и хочет предложить мне список ресторанов, которые считает приемлемыми.

— Послушайте, — сказала я в изнеможении, — вы не купили права на выбор ресторана. «Нью-Йорк таймс» всего лишь предоставила вам право на ужин с ресторанным критиком. Большинство людей счастливы пойти туда, куда я их приглашу.

— Большинство людей не разбираются в еде и вине, — заметил Шапиро. — Я себя называю гастрономическим воителем. Многие годы я изучал гастрономию. И виноделие. У меня превосходная коллекция вин. Могу поспорить, что она лучше вашей.

Я не стала ему говорить, что пари он точно бы выиграл.

— Я хочу пить по-настоящему хорошие вина, — продолжил он. — В конце концов, я очень дорого заплатил за этот ужин.