Саша Канес - Мои мужчины

Насчет благословения эта серая мышь верно подметила! Отец мальчика вряд ли был к моменту передачи готов благословлять сына — допившись до белой горячки, он попал в психиатрическую клинику. Забрали его после того, как, раздевшись догола, он пришел в сберкассу и нагадил в углу возле окошка, в котором принимались коммунальные платежи. С матерью было не легче: она попала в тюремный госпиталь после того, как выпила на двоих с сокамерницей жестяную банку целлулоидного клея. Они получили это клей в мастерской для изготовления стенда пожарной безопасности одного из тюремных бара ков. Мать мальчика откачали, и она в отличие сокамерницы осталась жива. Но при этом самогонщица полностью ослепла и потеряла так называемую кратковременную память, то есть еще как-то помнила давнее прошлое, но все события настоящего забывала через десять минут. В общем, и она благословить ребенка на новую сча стливуюжизнь наверняка была не готова. Уси лиямимерзкой бабки и ей подобных мальчик ос талсямыкать свое счастье в детдоме. Правда, как мнестало известно позже, швейцарцы все- таки егозабрали. В нашем отечестве все же на шлисьнебезразличные хотя бы к собственной выгоделюди. Всего-то за двадцать пять тысяч долларовналичными мальчика не только без единогозвука вывезли из детдома, но и достави ли прямов Монтре.

Самолет с паломниками приземлился в Каире в десять часов утра. Наша невыспавшаяся, частично похмельная группа была усажена в старый обшарпанный автобус, и мы направились к пирамидам.

В Каире мы не останавливались и сразу после осмотра единственного из семи чудес света, поправшего время и сохранившегося до наших Дней, отбывали в Шарм-эль-Шейх. Там нас ожидала трехзвездная гостиница, показавшаяся мне с непривычки роскошным отелем.

Пирамиды произвели на меня невероятное впечатление. Чего только не сказано и не написано за века о египетских пирамидах и о сфинксе , но подготовитьсебя квстрече споследним, из чудес света невозможно. Немыслимое зрелище потрясло меня настолько, что я на какое-то время даже забыла о своих несчастьях, и даже никогда не покидавшие меня горестные размышления о Лене Ильине сместились куда-то на второй план. Глядя на грандиозные таинственные сооружения, я все сильнее проникалась мыслью, что человеческие руки не могли создать это непонятно для чего предназначенное чудо.

Связь с реальностью поддерживали назойливые почитатели пророка Мохаммеда. Эти шумные ребята не пропускали ни одного туриста, чтобы не навязать ему папирусную картинку, жестяную пирамидку или, на худой конец, пятиминутную поездку на верблюде.

В стоимость поездки входила экскурсия внутрь одной из пирамид. Наш бойкий экскурсовод выучил кое-как русский язык, когда учился на подготовительных курсах в МАДИ в середине семидеся тыхгодов. Причем выучил его не настолько хорошо, чтобы продолжать учебу, поэтому объясняться с ним было весьма забавно. Тем не менее эскурсовод довольно быстро собрал располз шихсяпо торговцам паломников и решительно направил нас в зияющую черную дыру.

Экскурсия заключалась в спуске по каменным ст упенькамв абсолютно пустой затхлый склеп, послечего предстоял не менее утомительный подъем ивожделенный выход на свет божий. Со гнувшись втри погибели, чтобы не стукнуться головой онизкие своды, мы, проклиная все на свете,ползли вниз. Богомольные старухи непре рывнокрестились и шепотом призывали себе в помощькаких-то им одним ведомых святых угод ниц.Тучные похмельно-поддатые служители культамолчаливо кряхтели и копили негодова ние всебе. Наконец, преодолев, если мне не из меняетпамять, семьдесят две ступеньки спуска и содрогаясьпри мысли о том, что теперь нас ждет ещепуть наверх, мы остановились в мрачном и тесномкаменном зале, являвшемся, как мы по няли,апофеозом этого мучительного предпри ятия.Мы с Катькой уже начали было шептаться о том,что мы сделаем с экскурсоводом, поджидавшим группу у выхода на поверхность, но тут обстановку самым неожиданным образом разрядил приходской священник изнебольшого п одмосковного городка. С хриплым стоном он выпростал одутловатые телеса из тоннеля и огляделся вокруг. Мутный взор его уперся в обшарпанную стену древней гробницы. Угрюмая действительность, по логике вещей, должна была пересилить праздничное ощущение «заграничности». Но не тут-то было — бархатный бас огласил разграбленную каменную могилу абсурднейшей в своейвосторженности фразой: «Вот жили же люди!» Мы с Катькой захохотали. Вслед за нами прыснула программистская молодежь. Попы неодобрительно покашляли, а православные старушонки дружно попытались испепелить нас ненавидящими взглядами.