Теа Обрехт - Жена тигра

Он заметил, что мой дед, наклонившись, рассматривает кувшины за прилавком, полные каких-то странных белых комков в рассоле, и сказал ему с улыбкой:

— Это свиные ножки. Вкуснейшие! Хотя, если честно, они очень на ножки детей похожи.

Дед не помнил, видел ли он в тот раз в мясницкой лавке глухонемую девушку. Возможно, тогда она еще не вышла за Луку замуж. Но и потом он тоже ни разу ее не встречал вплоть до тех самых предрождественских дней, когда боль у Мамы Веры в руках стала настолько нестерпимой, что она стонала во сне, а он ничем не мог ей помочь и очень страдал от этого. Вот дед и отправился за водой, чтобы Мама Вера могла сделать себе горячую ванночку для рук.

Итак, надев шерстяную вязаную фуфайку и шапку, он взял ведро и пошел к колодцу. Как и многое другое в деревне, этот колодец тоже был сделан во времена Оттоманской империи. Он возвышался в самом центре селения, царственно-величественный под своей островерхой крышей из сланца, не дававшей воде замерзнуть. Этот колодец и поныне там, однако вот уже несколько десятилетий он пуст. В тот вечер его островерхая крыша была припорошена снежком, а вокруг вилась легкая поземка, и мой дед, бредя с ведром через деревенскую площадь, как-то особенно остро чувствовал холод, исходивший от темного безлунного неба. В соседских домах слабо светились окошки, а скрип его шагов по снегу звучал так, словно он один во всем мире.

Поставив на снег ведро, дед взялся за веревку, чтобы отодвинуть сланцевую плиту с колодезной скважины, и вдруг в глаза ему бросилась какая-то неярко светящаяся точка на дальнем краю пастбища. Веревка так и застыла у него в руках. Некоторое время он стоял, всматриваясь в темноту, и вскоре понял, что свет исходит не из дома, что означает, что Лука, скорее всего, крепко спит, и не из хлева, где мясник держит скот, а из открытой двери коптильни.

Разумеется, моему деду не хотелось неприятностей, однако он подумал, что если какой-то припозднившийся путник или цыган решил обрести себе пристанище на ночь в коптильне Луки, то мясник, конечно же, сильно рассердится. Кроме того, нездешний человек ничего не знает о тигре и вполне может на него наткнуться. Именно мысль о тигре и заставила мальчика подхватить ведро и поспешить к коптильне, чтобы предупредить незваного гостя. Вдобавок моего деда мучила безумная, необъяснимая ревность: как это чужак, бродяга первым увидит его тигра! Он осторожно перебрался через загородку пустого загона для овец и двинулся по пастбищу к коптильне.

В очаге горел огонь, в воздухе висел запах копченого мяса, и мой дед подумал вдруг, нельзя ли будет попросить Луку закоптить на Рождество тех куропаток, которых он рассчитывал завтра найти в силках. Потом дед подошел к пандусу, подтянулся на руках и оказался на крыльце. Снова взяв в руки ведро, он заглянул в дверь.

Внутреннее помещение освещено было гораздо хуже, чем ему показалось вначале. Он едва различал выпотрошенные свиные и коровьи туши, висевшие рядами, и маленький закуток в углу, где размещался рабочий стол и ножи мясника. Копченое мясо так чудесно пахло, что ему вдруг очень захотелось есть, и тут дед почуял какой-то иной запах, которого сразу и не ощутил: густой, темный, мускусный. Свет в коптильне внезапно погас, и в наступившей темноте он услышал чье-то хриплое, мощное, тяжелое дыхание, которое, казалось, окружало его со всех сторон, переходя временами в странный монотонный глубокий рокот, от которого у деда напряглась каждая жилочка. Он даже дышать боялся — такую власть имел над ним этот неведомый звук, заполнивший, похоже, весь череп. Затем, словно очнувшись, мой дед нырнул в тот закуток, где стоял мясницкий стол, и заполз под брезент, лежавший в углу. Сжавшись в комок и весь дрожа, он затаился там, по-прежнему сжимая в руке пустое ведро.

Ему казалось, что этот звук все еще слышится в воздухе, такой же постоянный, как бешеный стук его собственного сердца, который, как известно, способен заглушить все остальное. Но только не это. Запах тоже никуда не исчез. Он чувствовался здесь повсюду, точно прилип ко всем окружающим предметам. Это был запах дикого зверя, но не лисы или барсука, а твари покрупнее, гораздо более мощной. Впрочем, по запаху мой дед тогда вряд ли сумел бы определить, какой именно крупный хищник находится поблизости. Он вспомнил ту картинку в своей любимой книге, которую каждый вечер перелистывал в постели. Теперь эта книга казалась ему такой далекой, хотя до дома было секунд двадцать бегом, а вокруг стояло жилье тех людей, которых он прекрасно знал с раннего детства.