Джефф Николсон - Бедлам в огне

И тут же пожалел о сказанном. Бог знает, что покажет детектор лжи. Вдруг он распознает, что я не тот, за кого себя выдаю? К счастью, никто не принял мои слова всерьез.

Доктор Гаттеридж повернулся к Бентли:

– Вы просите нас поверить, что утверждения, выдвинутые в рецензии, истинные?

– Я ни о чем не прошу, – ответил Бентли.

– Но вы говорите, что “Расстройства” могут оказаться… как это… литературной мистификацией?

– Я просто познакомил вас с текстом, – ответил Бентли. – В мои намерения не входит склонять вас к той или иной его интерпретации.

Линсейда словно сразил паралич: казалось, что он хотел предаться буйству и неистовству, но смог сдержаться, вогнав себя в ступор. На его защиту бросилась Алисия.

– Извините, – сказала она. – Несколько минут назад вы были полностью удовлетворены. Мы уверенно продвигались вперед. И я не понимаю, что может изменить одна остроумная рецензия. Это всего лишь мнение одного человека, и мы знаем, что оно ошибочно.

– Ничего такого я не знаю, – сказала доктор Дрисколл.

– Это действительно меняет многое, – согласился доктор Гаттеридж. Он взял рецензию, будто надеясь отыскать в ней скрытые подсказки.

– Мы понимаем, – продолжала Алисия. – Мы прекрасно понимаем ваше положение, но все-таки…

Она пыталась говорить бодро, словно сам факт понимания их положения каким-то образом подразумевал, что мы находимся по одну сторону баррикад. Но было очевидно, что это совсем не так и попечители ни в чем не убеждены.

Доктор Гаттеридж повернулся к Бентли:

– Позвольте выразиться проще. Вы сами считаете, что текст “Расстройств” написан одним человеком?

Бентли сквозь стиснутые зубы втянул в себя воздух. Демонстрировал всю трудность вопроса. Показывал, что он не из тех, кто принимает скоропалительные решения, приходит к поспешным выводам. Давал понять, как он осторожен, вдумчив, авторитетен. Но в конце концов ему пришлось ответить:

– Если вы настаиваете, если вы действительно хотите знать мое мнение, то думаю, что так оно и есть.

– Значит, вы считаете, что мистер Коллинз сам написал “Расстройства” от начала до конца?

Бентли выставил ладони:

– Он очень умный, очень находчивый и очень убедительный молодой человек. И если не он, то кто еще?

Доктор Дрисколл и доктор Гаттеридж кивнули. Вот этому человеку они могут доверять – он ведь один из них, к его мнению можно отнестись всерьез. Я едва сдерживал ярость. Да что случилось с этими людьми? Как они смеют думать, будто я – автор этой книги, я – едва способный связно написать два абзаца? Да и какая разница, способен или нет, если я просто-напросто ничего подобного не делал. Но я сознавал, что не существует способа убедить их в обратном.

Бог мой, да Бентли молодец. В поисках вдохновения я обвел глазами голые стены, и мой взгляд упал на окно. И тут я увидел ужас моей жизни. Попечители тоже его увидели.

– О боже, что это? – закричала доктор Дрисколл.

В окне маячило лицо, – точнее, лицо с туловищем. Чарльз Мэннинг исхитрился взобраться по водосточной трубе и теперь, устроившись на карнизе, всматривался в комнату. Он подглядывал. Для такой шпионской операции ему недоставало искусности. Карниз был узок, и, чтобы не упасть, Чарльзу пришлось навалиться на стекло. И тут мы разглядели еще одну деталь. Его ширинка была расстегнута, пенис высунут и плотно прижат к стеклу расплющенным куском теста.

– О господи, – проговорила Алисия.

Внезапно дверь кабинета распахнулась и в кабинет ворвалась голая, на вид совершенно обкуренная Черити. Она закружилась по комнате, размахивая руками, взбрыкивая ногами и напевая какой-то псалом неведомого религиозного культа.

– Наверное, нам следует… – начала Алисия, но было слишком поздно.

Попечители уже собрали свои вещи и спешили к двери. Правда, Бентли не выказывал желания бежать. Он явно наслаждался происходящим. Тем не менее мы все последовали за попечителями. Алисия на ходу бормотала нечто успокаивающее. Мы с Линсейдом хоть и помалкивали, но ни на шаг не отставали от остальных.

Процессию возглавляла Черити: она танцевала впереди, словно обнаженная сильфида, которая заманивает нас бог знает куда. Когда мы миновали коридоры и вышли на свежий воздух, Черити прекратила танцевать и опрометью кинулась к высохшему фонтану. Мы как привязанные поспешили за ней, а попечители торопливо устремились в противоположном направлении, к воротам. Глаза наши были прикованы к Черити, которая бежала к фонтану, а события, разворачивавшиеся там, поистине захватывали.