Светлана Талан - Когда ты рядом

— Сама знаю, — улыбнулась бабушка. — А ты помни, что ты — самая лучшая внучка. И самая красивая. И знай, что я тебя всегда буду ждать, можешь приезжать ко мне, когда захочешь.

— Ты же знаешь, меня не пустят.

— Этот дом построил мой муж, твой дед. Он работал в шахте, чтобы его построить. И пока я жива, ты можешь спокойно в него входить, когда захочешь.

— Бабушка, — Даша еще крепче прижалась к старушке, — у меня до сих пор не было мужчины. Хоть ты мне веришь?

— Верю. А почему же мне не верить?! Но это ничего. Будет. В твоей жизни обязательно будет тот единственный, который влюбится в тебя по самые уши. Я знала в жизни одного мужчину — твоего деда. Когда его засыпало в шахте, мне было всего тридцать лет. И находились другие мужчины, сватали меня, а я так и не смогла забыть своего мужа.

— Значит, у тебя был один-единственный мужчина?

— Понимаешь, Дашенька, если бы я видела его в гробу или была хотя бы его могилка, я бы точно знала, что он мертв. Но его тело так и не нашли. А я всю жизнь по ночам прислушивалась к шорохам во дворе. Все мне казалось, что он смог выбраться из-под завала, найти выход из шахты и потерял память. Может, какие-то люди его приютили, а когда память вернется, он придет домой. Как же я могла выйти за другого? Он мне долго снился. Все, бедняга, ищет выход, все зовет меня на помощь…

— А сейчас? Уже не снится?

— Снится. И сейчас зовет к себе. Но теперь-то я знаю, почему он меня зовет. Пора мне, наверное, готовиться к встрече с ним, пришло время. А меня вот что беспокоит, Даша… — Бабушка повернулась к девушке и зашептала ей в ухо: — Только обещай не смеяться.

— Не буду.

— Мой муж попал на небеса молодым, красивым, в расцвете сил. Вот встречусь я с ним, а узнает ли он меня? Я ведь старая, дряхлая, ходить не могу, а он — кровь с молоком. Мы будем там вместе, а?

— Ну, бабушка, у тебя и вопросы!

— То-то и оно. Зовет он меня, а я бы и рада встрече, но боюсь, что испугается меня такой, разлюбит. Как ты думаешь?

— Я думаю, что когда вы встретитесь там, то будете оба молодыми, здоровыми и красивыми. Такими, какими были, когда расстались. Вы встретитесь, чтобы продолжить свою вечную любовь.

Бабушка облегченно улыбнулась.

— Это ты хорошо сказала, а главное — правильно. Теперь я буду спокойна. Спасибо тебе, Дашенька, что растолковала старухе.

— Давай, моя хорошая, будем купаться, — сказала Даша.

В голове пронеслась мысль о том, что она искупает бабушку в последний раз.

Даша открыла дверь шкафа в своей бывшей комнате. Здесь аккуратными стопочками лежало ее приданое. Бабушка и мама складывали сюда постельное белье, полотенца разных размеров и цветов, шторы на окна, пуховые одеяла. Даша вытащила пару комплектов постельного белья, несколько полотенец, теплое одеяло. Потом достала с верхней полки набор эмалированных кастрюль в красный цветочек, чайный сервиз и сложила все в большую клетчатую сумку, решив, что эти вещи уже никогда не будут использованы по прямому назначению. Во вторую сумку она уложила зимнюю одежду, подумав, что вряд ли родители пустят ее домой до наступления зимы. Она вышла с двумя огромными сумками в прихожую и увидела отца, курившего сигарету.

— Где мама? — спросила Даша.

— Ей некогда. Пошла доить корову, — буркнул отец, глядя куда-то в сторону. — Ты собралась?

— Да, — ответила Даша и посмотрела в кухню. Там одиноко стояла на столе тарелка с остывшим супом, рядом — кусок хлеба и перевернутая ложка.

— Я уже вызвал такси, — буркнул отец.

— Зачем? Я могу доехать автобусом.

— Чтобы меньше людей видели.

Даша ничего не ответила. Она росла послушным ребенком и сейчас вела себя точно так же. Она понимала, что ее буквально выбрасывают из дому, но не стала возмущаться, грубить или устраивать сцены. Просто взяла сумки и, бросив последний взгляд по сторонам, потащила их на улицу.

Мать вышла со двора, когда отец уже помог Даше уложить вещи в багажник. У нее были красные от слез глаза, усталый и измученный вид.

— Я там положила свежий творог, молочко, сметанку… — сказала она, робко глядя на Дашу.

Даша смотрела на нее, ожидая совершенно других слов. Творог, сметана и молоко не имели сейчас никакого значения.

— Там картошечка молодая, домашнее маслице… — продолжала мать, не поняв ее взгляда.

— Ну, пока. Мне пора. Спасибо вам, — сказала Даша, как говорила всегда, уезжая в город.

— Звони нам, — ответила мама.

Даша только молча кивнула. Она уже садилась в такси, когда услышала, как отец сказал матери: