Светлана Талан - Когда ты рядом

Отец сидел молча. Он на глазах постарел, ссутулился и втянул голову в плечи.

— Я не верю, что ты заразилась тогда, — наконец сказал он. — И мать не верит. Верно я говорю, мать?

Та молча кивнула. Так было всегда. Мать безропотно соглашалась с отцом и никогда ему не перечила.

— Папа, — решительно сказала Даша, — вам трудно мне поверить, поэтому я привезу вам специальную литературу, и вы узнаете о СПИДе то, чего не знали. Я вас не упрекаю и не виню…

— Ты?! Ты меня не винишь?! А за что ты должна нас с матерью винить?! Мы с ней СПИДом не болеем. А вот ты…

Даша увидела, что отец снова закипает, и решила на сегодня прекратить этот разговор.

— Мама, может, ты все-таки меня накормишь? — попросила она.

— Покорми ее, мать, — распорядился отец, немного успокоившись, и заявил: — А ты собирай свои вещи, вызывай такси и, как стемнеет, уезжай, пока тебя люди не увидели.

— Что-о?! — Даша замерла от удивления и неожиданности. — Вы меня… Вы выгоняете меня из дома?!

— Именно, — глухо ответил отец и полез в карман за пачкой сигарет.

— Только за то, что я больна?! — Даша все еще не могла поверить своим ушам.

— Да, — буркнул отец, прикуривая.

— А если бы у меня был рак? Тоже выгнали бы?

— Конечно же нет, — ответил отец.

— Лучше уж был бы рак, чем… — сказала мать и снова заплакала.

— Что ты говоришь, мама?! — Даша подняла на нее глаза, полные безысходного отчаяния. — Как у вас язык поворачивается такое сказать? Я же ваша дочь, родная кровь!

— Хватит пустых разговоров, — донесся до нее голос отца. — СПИД — это позор, который нам с матерью придется переживать здесь, на своей родине, в своем селе, среди знакомых и соседей. А ты, Даша, поешь и собирайся. Мать даст тебе немного денег на лечение и вези свой СПИД туда, откуда привезла. Сейчас медицина, как говорится, шагает вперед семимильными шагами. Авось найдут средства и вылечат тебя. Тогда и… — Он хлопнул себя натруженными, огрубевшими руками по коленям и сказал: — Мое слово твердо, и я свое решение не изменю.

— Мама!

Даша смотрела на мать глазами, полными страха — страха остаться в этом огромном мире наедине со страшной болезнью. Мать взглянула на нее и увидела блестящие от стоявших в них слез большие синие глаза, в которых были и отчаяние, и тревожное ожидание. Ей было жаль дочь, но неписаные законы села толкали ее на избавление от позора любыми путями. К тому же она всегда слепо и безропотно подчинялась воле мужа. Мать была напугана и растеряна. Она по-прежнему стояла у плиты, нервно теребя кончик замусоленного фартука.

И тут Дашу охватил дикий, животный страх. В полной мере осознав ужас своего положения, она вскочила и упала перед отцом на колени.

— Папа! Папочка! — закричала она, содрогаясь от рыданий. — Прошу тебя, не выгоняй меня! Мне одиноко, мне плохо!

Она попыталась схватить его за руку, но отец оттолкнул дочь, отошел к окну и отвернулся. Девушка на коленях поползла к матери. Ей удалось схватить ее руку, и Даша начала ее целовать.

— Мама! Мамочка! Одумайся! Что ты делаешь? Не выбрасывай меня на улицу! Я же твоя дочь! Я всегда старалась быть хорошей девочкой! Мамочка, я люблю тебя, люблю папу! Почему вы так поступаете? Только из страха, что скажут люди? Это же глупо и несправедливо!

Мать попыталась отнять руку, и это ей удалось. Ее слезы падали на стоящую на коленях девушку. Она совсем растерялась. Ей было жаль Дашу, и материнское сердце рвалось от отчаяния, но что-то мешало ей поднять дочь с пола, обнять, приласкать и успокоить. Даша обхватила ее колени.

— Мамочка! — Она подняла блестящие глаза на мать. — Не выгоняйте меня! Я очень, очень боюсь! Мне страшно. Я не хочу умирать. Спасите меня!

Последние слова прозвучали как крик отчаяния. Мать вздрогнула и протянула к ней руки.

— Все! — закричал отец и встал между ними. — Спектакль окончен! Занавес! Ты думаешь, нам тебя не жаль?! Что мы, бездушные твари? Да мать уже все глаза выплакала! Ходит целыми днями как привидение. У меня вот здесь, — отец похлопал себя по груди, — все уже истлело и изболелось. Но я тебе, дочь, скажу одно: ты — наш позор и должна уехать. Твой позор — наш крест, и нам с матерью нести его до конца. — Голос отца становился все тише и спокойнее. — Уезжай, Даша, сегодня же, как стемнеет. Беги отсюда, беги от срама, мы с матерью как-нибудь здесь справимся, — сказал он тихо и добавил: — Сами.

Даша застыла на полу. Она больше не плакала от отчаяния, и на ее лице было выражение покорности и смирения перед неизбежным, которое нельзя уже изменить или исправить.