Светлана Талан - Когда ты рядом

— Ультрасовременно.

— Я это понимаю. Ты скажи, идет мне или нет?

— Классный причесон! Молодец, Дашка! А то ходишь как Дуня из колхоза.

— Я и есть Дуня из колхоза, — улыбнулась Даша. — А ты что такая расстроенная?

— А-а! — махнула рукой Светка и затянулась. — И не спрашивай! Прикинь, я сегодня намекаю этому козлу так деликатно, словно невзначай, что, мол, мы третий год встречаемся, а все еще приходится прятаться от всех, шифроваться.

Светка бросила окурок в урну, но не попала, и он упал на тротуарную плитку, продолжая дымиться. Она достала из кармана халатика пачку «Гламура» и, чиркнув зажигалкой, прикурила следующую.

— А он что? — спросила Даша.

— Говорит: «Мы же вдвоем, вместе и не собираемся расставаться». А я ему: «У Даши скоро свадьба, и она уж точно уверена, что будет с Лешей всегда». Это я ему такой тонкий намек бросила.

— А он сделал вид, что не понял?

— Напротив. Он все понял, но сказал: «Разве нам так плохо?» Я ему опять: «Я ведь тебя люблю», а он: «У нас никто нашу любовь не отбирает. Так даже лучше — больше романтики, страсти и чувства крепче. Не успеваем друг другу надоедать». — Света нервно сглотнула и прищурилась. — Вот такие дела, — задумчиво сказала она. — Кстати, чуть не забыла. Он просил тебя зайти, если появишься.

— Не знаешь зачем?

— Не спрашивала. Мне не до этого было, сама понимаешь.

— Ну, пойдем, хватит дымить.

Даша зашла в кабинет Вениамина Павловича.

— Вы хотели меня видеть?

— Проходи, Даша, присаживайся. Ко мне приходила корреспондент местной газеты. Она хочет написать о тебе статью.

Даша тяжело вздохнула, подумав о том, что придется повторять все сначала. «Хорошо, хоть камеры не будет», — подумала она, и от этой мысли стало немного спокойнее.

— Что от меня требуется?

— Я пообещал ей, что сегодня вечером ты придешь сюда и ответишь на ее вопросы. Я оставлю ключи от своего кабинета у вахтера.

— Но зачем? Мы найдем где-нибудь место…

— Нет, нет и еще раз нет! Здесь вам никто не будет мешать. — Вениамин Павлович встал из-за стола и подошел к окну. Стоя спиной к Даше, он сказал: — У меня будет к тебе маленькая просьба.

— Я вас слушаю.

— Когда будешь беседовать с этой корреспонденткой, замолви словечко о нашей клинике, чтобы это было в статье. Сама понимаешь, как это важно… для всех нас. Реклама рекламой, а заметка в газете не помешает.

— Я поняла, Вениамин Павлович. Мне можно идти?

— И еще одно. Ты завтра выходишь на работу?

— Да, на семь утра.

— Можешь прийти к десяти.

— Я приду как положено.

— Я не об этом. Дело в том, что к десяти приедут люди из столицы. Не помню уже, какой канал, но это и не важно.

— Опять надо будет давать интервью? — спросила Даша с отчаянием в голосе, представив, что придется в очередной раз пережить весь этот ужас.

— Да, опять давать интервью. И не только. Наш коллектив, и я в том числе, хочет тебя поздравить.

— Господи, ну зачем все это?!

— А еще тебя ожидает маленький сюрприз, — не обращая ни малейшего внимания на недовольство Даши, продолжал заведующий, — но о нем я не должен говорить. Дал слово молчать.

— Надеюсь, это не будет еще одно интервью для какого-нибудь канала.

Вениамин Павлович рассмеялся и, подойдя к Даше, похлопал ее по плечу.

— Нет, не интервью. Да что ты такая трусиха, Даша? При теперешней жизни, если хочешь что-то иметь, надо идти напролом, сметая все на своем пути. Иначе тебя сожрут — если, конечно, ты не успеешь укусить первой. Бери пример с подруги. Она-то свое не упустит.

Даша ничего не сказала, предпочитая промолчать и оставить свое мнение при себе.

— Во сколько придет корреспондент?

— В семь вечера.

— Хорошо, я подойду, — сказала Даша.

— До завтра.

Даша вышла из кабинета, думая о том, что запланированный вечер наедине безнадежно испорчен. Вернее, его вообще не будет. Надо бежать к Лешке и приготовить ужин, пока есть время.

Корреспондентом оказалась молодая девушка. Вернее, трудно было сказать, как правильнее ее называть — молодая девушка или женщина. Она была неопределенного возраста и принадлежала к категории женщин, которых называют «синий чулок». Прямые темно-русые волосы, никогда не знавшие краски и из-за давности посещения парикмахерской потерявшие форму, коротко остриженные ногти без маникюра, невзрачное платье в темно-синий цветочек, такое же бесцветное, без макияжа лицо и очки на носу.

— Меня зовут Женя, — сказала девушка, усаживаясь на место заведующего.