Светлана Талан - Когда ты рядом

Голос Даши постепенно набирал силы, ведь она говорила не о себе, а о других людях.

На следующий день телевидение показывало отснятый накануне репортаж. Даша смотрела его вместе с женихом, в его малосемейке. Лешка с поднятой вверх ногой в гипсе лежал на диване и крепко сжимал ее руку. В его глазах светились радость и гордость за свою девушку, и он старался не пропустить ни одного слова, ни одного жеста Даши, говорившей с экрана телевизора.

— Ты была прекрасна! — восхищенно сказал Лешка, когда репортаж закончился.

Он притянул ее к себе и поцеловал коротким, но нежным поцелуем.

— Знал бы ты, как мне далось это интервью, — вздохнула Даша.

— Ты так красиво говорила!

— Обыкновенно. Ты же знаешь, какая я трусиха. В тот момент я верила, что земля может расступиться и поглотить меня, — засмеялась Даша.

— Я своим родителям позвонил, чтобы они включили телик. Представляешь, как они сейчас рады! Дашуль, а ты своим звонила?

— Не-а.

— Но почему?! Такое не каждый день увидишь.

— За меня это сделала Светка. И своим, и моим все доложила.

— Значит, все село теперь знает? Все видели?

— Наверное, — улыбнулась Даша. — В селе так: что знает один — знают все.

— А брат твой видел?

— Думаю, ему мама позвонила и все рассказала. — Даша поднялась со стула и отрезала: — Хватит об этом. Давай я лучше буду тебя кормить. Что приготовить сегодня?

Алексей не успел ответить, как зазвонил ее телефон. Даша посмотрела на дисплей. Звонил Александр, ее родной брат.

— Привет, Сашуль, — обрадовалась Даша звонку.

— Дашка, ты молодец! Я не ожидал от тебя такого! По телику выступала!

— Саша, хоть ты не начинай. Я же медсестра и просто сделала то, что мне было положено. А эти журналисты как раздуют все! Из мухи слона в один миг сделают!

— Ну, не скажи, сестренка! Мы с ребятами всей бригадой тебя смотрели. Пацаны требуют выставить им после работы магарыч.

— За что?

— За геройский поступок моей сестры!

— Объясни, что ничего геройского я не совершила.

— А еще все холостяки нашей бригады в тебя влюбились. Правда, заочно, но готовы хоть сейчас на тебе жениться.

— Скажи им, что поезд уже ушел, они опоздали.

— Значит, свадьба не отменяется?

— Конечно же нет!

— Я рад за тебя, сестричка. Как ты себя чувствуешь?

— Отлично! Скоро снимут швы, и пойду на работу.

— Ну и хорошо. А то мать с отцом испереживались после этой аварии.

— Я уже им звонила, и не раз, говорила, что не пострадала.

— Ну, теперь, когда увидели тебя по телевизору, успокоятся.

— Ты лучше расскажи, как там мои любимые племянники.

— Воюем потихоньку. В июне начнутся каникулы, привезу их к дедушке и бабушке, там и увидитесь.

— Передавай привет жене, а Маринке и Русланчику от крестной самый огромный, самый теплый привет.

Даша простилась с братом и пошла в кухню готовить по просьбе Алексея его любимое блюдо — мясную солянку.

Вечером позвонила мама Даши.

— Доченька, мы с отцом так рады, что воспитали хорошую дочь! — сквозь слезы сказала она.

— Мама, ну что ты такое говоришь? У вас обыкновенная дочь. Эти репортеры умеют все так приукрасить… Как вы там?

— Ой, не поверишь, Даша! С ног валюсь от усталости. Ты же знаешь, как в селе. Новость о том, что тебя будут показывать по телевизору, облетела всех. Все посмотрели, а потом стали заходить в гости. То один, то второй, то третий заглянет. Все хотят пару слов сказать. А я же не могу гостей просто так отпустить, за стол сажаю. Была курица с тушеной картошкой, огурцы и помидоры открыла. Все съели, а люди идут и идут. Стала яйца жарить, а потом и те закончились. Пришлось к соседке бежать одалживать. Уже и бутыль домашнего вина выпили, а гости все идут.

— Делать вам нечего, — недовольно фыркнула Даша. — Нашли повод пир устраивать!

— Ну, не скажи, дочка! Из нашего села тебя первую по телевизору показали. Это же надо! Даже директор школы заглянул. «Спасибо, — говорит, — за хорошую дочь». А завтра зайдет твоя первая учительница. Помнишь ее?

— Мама, я всех прекрасно помню. Но зачем вы устраиваете все это? Кому это нужно?! — возмутилась Даша.

— Даша, да я же говорю, что ни одного человека ни я, ни отец не приглашали. Что мне делать, если люди идут и идут? — оправдывалась мать, а потом добавила: — Мало, что сами идут, так еще и магарыч с собой несут.

— Папа уже наклюкался?

— Уже, — вздохнула мать. — Не пил десять лет, с тех пор как обмороженную ногу отрезали, а это напробовался. Хотя и пил-то понемногу, по глоточку с каждым.