Рейчел Кинг - Полет бабочек

О чем она думает? Она отгоняет эту мысль и забирает у него пустую чашку. Нет, следующий шаг — продолжать обычную жизнь, как будто ничего не произошло. Сделайте так, чтобы он занимался тем, что любит. Сегодня вечером они пойдут в театр. Она заставит его снова обратить на нее внимание.

Софи уже забыла, когда наряжалась в последний раз, чтобы пойти куда-нибудь вечером, поэтому тщательно готовится к выходу, что требует немало времени. Она выбирает платье, которое Томас купил ей перед самым отъездом, но так и не видел ее в нем. Бледно-лиловый шифон, прошитый медными нитями, мягкими складками ниспадает вокруг ее тела. Вначале она беспокоилась, что платье слишком смелое — вырез очень низкий, и сквозь отверстия видны плечи, — но теперь это не кажется существенным. Она не сомневается, что это Агата помогала Томасу выбрать фасон, потому что легко представить себе Агату в таком платье, сшитом по последней моде, к тому же подруга всегда уговаривала ее купить что-нибудь в этом роде. Она и думать не смеет о том, сколько оно могло стоить — все эти изысканные детали: свободный лиф, плетеный пояс из атласа либерти и рукава из гофрированной газовой ткани, перехваченные атласом. При каждом шаге в этом платье она вся мерцает — свет играет на ткани, украшенной блестками, и на бахроме.

Она закалывает шпильками волосы в высокую прическу с валиком и прикрепляет к платью цветок из шелка. Лиловый веер, подходящий по цвету, и сверкающее ожерелье завершают весь облик.

Еще раньше днем, пока Томас сидел в своем кабинете, она достала для него вечерний костюм. Софи обнаружила его, когда разбирала чемодан с вещами. Все остальное было заношенным и грязным. Когда Софи принюхалась к одежде, в которой он собирал образцы, ей представилось, что все пропахло джунглями, старые ботинки перепачкались глиной, к выщербленным подошвам присохли листья. Сам того не подозревая, он привез домой больше напоминаний о джунглях, чем это входило в его планы. Среди всей этой кучи старья и грязных лохмотьев, которую она впоследствии выбросила, находился великолепный черный костюм, к нему рубашка, галстук и даже гетры. Когда он мог все это носить? Она поднесла пиджак к лицу и вдохнула. Он слегка пропах сигарным дымом.

Ему понадобится защита сегодня — от изумленных взглядов людей, от тех из них, кто захочет вовлечь его в беседу, или тех, кто будет разглядывать его, ища признаки безумия. Ей не хочется признаваться в этом самой себе — иначе придется задуматься о здравости собственного рассудка, — но именно эти признаки беспокоят ее более всего то, как он упорно молчит, как избегает ее взгляда, когда она входит к нему в комнату, то, как он вскочил тогда, весь дрожа, увидев обыкновенную бабочку на оконном стекле. А еще эти таинственные исчезновения. Что, если Томас и сегодня вечером поведет себя странно и кто-нибудь расскажет об этом отцу? Он, конечно, сразу же отправит Томаса в заведение, а Софи заберет к себе жить нахлебницей, и каждый день она будет читать укор в его глазах: «Я же тебя предупреждал».

Доктор Диксон тоже может прийти сегодня в театр. Он большой любитель комедий — так он ей сам говорил. Если он увидит, что Томасу не становится лучше… Нет это не так — Томас определенно поправился с тех нор, как доктор осматривал его. Она выбросит все эти мысли из головы и сосредоточится на том, чтобы получать удовольствие, — и на том, чтобы мужу тоже было хорошо. А если он все еще помнит ту женщину, она заставит его забыть о ней.

Когда она заходит к нему в спальню, он сидит одетый на своей кровати. Увидев ее, он вскакивает на ноги с открытым ртом, как будто хочет что-то сказать, но снова закрывает его. Зато этот взгляд говорит сам за себя. Надежда теплым молоком разливается у нее в груди.

Вечер выдался теплым, у входа в театр собралось много народу. Гул разговоров и веселый смех окружают их по мере того, как они втроем двигаются тесным строем. Получается так, будто они с Агатой сопровождают Томаса, а не наоборот, как у всех остальных. Софи крепко сжимает его левую руку, а по другую сторону от него идет Агата: она так близко, что Софи слышит аромат ее духов — запах сирени. Очень сильный. Толпа расступается перед ними. Софи ожидала, что люди будут отводить глаза и поворачиваться спиной, как это было в церкви. Но нет — все приветливо улыбаются ей и Томасу. Разве она могла представить себе нечто подобное в церкви в тот день?

Софи рада теперь, что рассказала обо всем миссис Сайкс. Вначале ей показалось, что напрасно она сделала это — так хотелось оградить свою личную жизнь от посторонних глаз, но сейчас никто вокруг даже не пытается с ними заговорить, и все избавлены от мучительного чувства неловкости. Ей бы ужасно не хотелось, чтобы случился какой-нибудь казус.