Рейчел Кинг - Полет бабочек

Прохладный бриз принес с собой легкий запах реки и леса. Томас смог различить сотни звуков и запахов: острый мускусный дух обезьян, шуршание листьев пальм, зов дельфинов, зловоние гниющей рыбы, неприятный сернистый запах самца голубой морфиды. Он стоял, овеваемый потоками воздуха, которые остужали потное лицо. Ветерок гладил его и успокаивал. Дышать стало легче.

Он стоял под единственным газовым фонарем в узком переулке, недалеко от главной улицы. Ветер откуда-то доносил звуки музыки — они становились то тише, то громче. Теперь, когда вокруг никого не было, он чувствовал себя лучше: по венам как будто текла тонкой струйкой теплая водичка, на внутренней стороне рук ощущалось покалывание. Он потянул носом воздух, представляя, что вдыхает эту музыку.

Томас побрел по переулку и вышел на центральную улицу. По звукам музыки он определил, что за ближайшим углом что-то происходит. Крадучись, направился гуда, легко ступая ногами. Завернув за угол, он неожиданно оказался посреди буйства красок и движений, музыки и танцев. Здесь проходил какой-то карнавал или уличный праздник — мужчины и женщины в масках танцевали под аккомпанемент группы музыкантов, одетых в разноцветное тряпье. Томас рассмеялся, когда толпа сомкнулась вокруг него — трепетали воздетые руки, развевались ленты, флажки и конфетти заполняли воздух. Ему вдруг страстно захотелось двигать ногами в такт музыке — когда он закрыл глаза, она вошла в его тело и завладела его конечностями. Вот и руки потянулись к нему со всех сторон, чтобы коснуться его, и он им не препятствовал. Лица в масках смеялись вместе с ним. Он был в раю, это точно.

Он вдруг заметил, как в толпе между танцующими телами что-то мелькнуло. Когда же посмотрел внимательнее, оно исчезло. Хотя, погодите, — вот оно, опять появилось. Он стал пробиваться к нему сквозь толпу. Кто-то схватил его за руки и закружил на месте, ноги его заскользили на булыжной мостовой, и он чуть было не упал, но удержался, когда похититель отпустил его. Он потерял из виду мелькающий объект. В какую сторону он смотрел до этого? Вот куда — направо. Он поковылял туда и, когда нашел то, что искал, — раскрыл рот от удивления.

Среди толпы, при свете газовых фонарей и факелов в руках гуляк, парила бабочка. Он остановился в нескольких футах от нее, затаив дыхание от такой красоты. Она повисла в воздухе, порхая, как колибри, и ждала его. Он схватился за грудь, порываясь стянуть с себя пиджак. Да нет… путешествовать в таких дебрях и найти ее здесь! Каждая пара крыльев с зазубренными нижними краями — одна желтая, другая черная — была величиной с ладонь. Темнее этих черных крыльев он не видел ничего в своей жизни, и в то же время они переливались всеми цветами радуги. В желтых крыльях Томас увидел свое будущее. Он сделал шаг навстречу бабочке, но она, танцуя, ускользнула от него прочь, мимо людей. Никто из них не смотрел на нее — все взгляды обратились на него, когда он позвал свою бабочку. Выпорхнув из толпы, она не улетела, а задержалась, словно поджидая. Едва он догнал ее, как она снова была такова.

Теперь он был с ней наедине — празднество осталось позади. Казалось бы, ему надо впасть в отчаяние, ведь она сейчас улетит от него. Вместо этого он ощущал болезненное тепло в паху — это его завершающая погоня! Возбуждение охватило все тело — вплоть до кончиков ушей.

Бабочка застыла в воздухе у входа в переулок, а потом, когда он приблизился к ней, исчезла в темном пространстве. Томас теперь дышал тяжело. Он свернул в переулок — если бы она не взлетела вверх, то принадлежала бы ему. Непонятно, что бы он делал с ней, будь она у него, или как бы он поймал ее голыми руками, но она принадлежала бы ему.

Томас свернул за угол и вскрикнул. В тусклом свете бабочка выросла до громадных размеров — теперь она была ростом с человека. Из-под крыльев показались змееподобные руки и стали подзывать к себе. Бабочка не парила больше, она твердо стояла человеческими ногами на земле. Он приблизился к ней, а она не стала убегать. Он протянул руку и коснулся ее кожи, раскрашенной кожи — черная краска осталась у него на пальцах. Бабочка рассмеялась и обняла его своими крыльями. Он прижался к ней, и она поцеловала его — во рту затрепетал язычок, покрытый нектаром. Он жадно впился в нее, отдаваясь этому поцелую. Руки его, блуждая по ее телу, нащупали упругие ягодицы и крылья из мерцающего прохладного шелка, которые задевали лицо и плечи. Пальцы возились с подтяжками, с застежкой на брюках. Член его оказался на свободе — торчащий вперед, он буквально вонзился в нее. Она обхватила его туловище ногами, когда он пригвоздил ее к стене — ему вдруг стало так жарко, что перехватило дыхание. Он без устали выходил из нее и входил снова. Она застонала прямо ему в ухо — он отодвинулся, чтобы посмотреть на нее: туман в голове подсказывал, что бабочки не издают звуков.