Рейчел Кинг - Полет бабочек

— Да, это амазонский дельфин боуто. Он обитает там, где встречаются потоки двух рек и где больше вероятности найти рыбу, которой он питается. Я видел нескольких, когда плавал один в устье Тапайос.

Они молча понаблюдали за дельфином. Вот и другой присоединился, и теперь уже два резвящихся боуто выпрыгивали из воды, открывая рты и вздыхая.

— Какое меланхоличное животное, — отметил Томас. — Из-за своих вздохов они кажутся очень печальными.

— Кабокло верят, что это водные духи и от них происходят всякие беды.

— Какие, например?

— Есть поверье, что самец боуто, приняв человеческий облик, выходит на берег, чтобы сойтись с кем-нибудь из деревенских женщин. Отсюда, как они считают, причина необъяснимых беременностей и болезней.

Томас заулыбался.

— А самки, говорят, превращаются в прекрасных женщин, которые завлекают мужчин в реку и соблазняют их до смерти, — Джон еще больше перегнулся через борт и понизил голос почти до шепота: — Не худший способ умереть — утонуть в объятиях красавицы.

— Только кабокло верят в это?

— Думаю, это самый суеверный народ в Бразилии. Наверное, они унаследовали все поверья от разнообразных здешних культур. Мне не кажется, что индейцы верят в подобные вещи.

Дельфины прыгнули в последний раз и остались позади.

— Но это еще не все. Они верят, что тот, кто использует дельфиний жир для масляной лампы, ослепнет, если будет работать при этом свете. А если рыбак убьет амазонского дельфина, то обязательно разучится ловить рыбу и в конце концов погибнет от голода.

— И откуда ты все это знаешь, Джон?

Джон улыбнулся.

— Это же так просто, Томас, честное слово. И нет здесь никакого секрета. Я беседую с людьми. Тебе тоже стоит попробовать. Местные люди станут доверять тебе больше — ты только слушай, что они расскажут. Как-то раз я встретил в лесу одного человека, сборщика каучука, потерявшего руку в результате несчастного случая. Он рассказал мне о своем брате, который убил боуто, укравшего у него несколько рыбин. У рыбака было шестеро детей — в конечном счете им всем пришлось пойти работать, так как их отец не смог больше поймать ни одной рыбки. Он умер от лихорадки. Похоже, у него была малярия, но человек, которого я встретил, был убежден, что все эти несчастья — из-за убийства дельфина.

Томас и вправду почти не прилагал никаких усилий, чтобы лучше узнать местных жителей. Частично из-за того, что не очень хорошо говорил на их языке, но, кроме того, он их стеснялся. Когда он подходил к кому-то из индейцев либо к одному из мамелюков или кабокло с потемневшей на солнце кожей, то физически ощущал, что между ними существует некий барьер, и ему никак не удавалось заставить себя переступить через него. С европейцами все происходило иначе: мужчины и женщины Белема и Сантарема ценили бледность кожи превыше всего, и вершиной всего утонченного и элегантного считали Париж. Все свое время они только и занимались тем, что пытались подражать французам, имевшим несчастье случайно оказаться в одном из этих городов. Среди людей, с которыми он познакомился, находилось мало таких, с кем можно было бы найти общий язык. Капитан Артуро стал скорее исключением. Пусть это и неотесанный пьяница, но в его душевной теплоте, в том, как он нежно придерживал лица своих детей, когда целовал их, было нечто такое, что растрогало Томаса и убедило в том, что стоит наладить отношения с бразильцами.

Но Артуро погиб, сгорел заживо. Томас понурил голову, забыв о дельфинах. В тот день по просьбе Антонио они наведались в деревню, чтобы продать остатки снаряжения, и увидели потрясенных жителей — все ходили по поселку едва слышными шагами, с серьезными лицами. Их отвели к обуглившимся остаткам дома: стол, за которым они некогда сидели и выпивали, теперь лежал на боку в груде хлама, ножки его сгорели дотла. Двери, из которой их выставили в тот вечер, уже не было. В воздухе висел тошнотворный запах — копоти, а может, горелого человеческого мяса. При этой мысли Томаса затошнило. Не имея возможности сделать это в укромном месте, он оказался на виду целой толпы зевак — все наблюдали за тем, как он икал и блевал на землю. По крайней мере, острая боль в кишках заглушила зловоние смерти.

На обратном пути в Сантарем все молчали, погруженные в собственные думы, — даже Эрни. По прибытии на место Антонио объявил, что от Сантоса пришло сообщение — он ждет их в Манаусе.

По мере того как пароход вспенивал реку, две ее половинки продолжали свое соперничество за пространство. Манаус становился все ближе, и, несмотря на мрачное предчувствие, Томас радовался тому, что наконец познакомится с сеньором Сантосом. Ему казалось, только встретившись с ним, можно будет считать путешествие завершенным, ведь и эта река стала полноводной, когда в ней соединились две — черная и желтая.