Рейчел Кинг - Полет бабочек

Меня мучают сны о нормальной жизни дома — с чтением газет по утрам, прогулками по Ричмонд-парку, посещением церкви, — и, просыпаясь, я прихожу в отчаяние, пусть даже трудно теперь представить, как я вернусь домой, где мне, боюсь, жить обычной жизнью больше не придется никогда.

Ночью, кроме снов, меня преследуют мотыльки. Они бьются о стекло моего фонаря, о дверь и крышу, пытаются проникнуть внутрь — со своими липкими хоботками, пыльными крыльями, они так и ждут, чтобы залететь в глотку и задушить меня. Это такие уродливые твари по сравнению с моими нежными бабочками — даже не верится, что и те и другие принадлежат к одному и тому же классу чешуекрылых. Здесь, в Бразилии, я почти приблизился к своей цели, но эти джунгли и их обитатели замышляют что-то против меня. Это письмо у меня заберут и отправят, поэтому я не могу вам многого сказать. Но я очень близко, мистер Райдвел, и если мне удастся преодолеть все препятствия, то мы с вами будем очень довольны. А пока — благодарю вас за терпение. Я накапливаю материал для следующей партии груза, но еще не готов отправить его вам.

Он заклеил конверт и оставил его на письменном столе для Антонио, чтобы тот забрал его, когда отправится в очередной раз в город, затем лег в свой гамак, совершенно обессиленный. Это была не просто усталость — временами лихорадка возвращалась к нему, и он мог проснуться среди ночи, дрожа от холода. Однажды ночью он пробудился и увидел, что, сорвав с себя и покрывала, и одежду, лежит совершенно голый, весь в жару. Кто-то склонился над ним и нежными движениями утирает ему лоб прохладной тканью..

— Софи?

— Нет, дорогой, это я, Клара.

— Как же твой муж? — пробормотал он, нащупывая простыню вокруг себя.

— Тсс, — сказала она. — Я здесь, чтобы ухаживать за тобой — с его благословения. Тебе скоро будет лучше.

Когда Томас смог встать с постели, то узнал, что Джордж тоже заболел вскоре после него, но остальным удалось избежать лихорадки. Эрни сказал, что им двоим не повезло — в этой части джунглей было мало москитов, но они почти наверняка являлись носителями малярии. Томас еще раньше прекратил принимать хинин из-за вызываемых им сновидений, но Джордж уверял, что не прекращал его принимать.

Однажды утром Томас лежал в своем гамаке, а дождь тем временем стучал по крыше и лупил по земле, во дворе снаружи. В такую погоду почти нет шансов найти бабочек, с прискорбием думал он. Они прячутся во время дождя, и редко кого можно поймать. Он упустил свой шанс.

В дверь к нему постучали, и вошел Сантос. Томас приложил усилие, чтобы принять сидячее положение, но гамак бешено извивался, под ним и грозился сбросить его с себя.

— Не надо вставать, мистер Эдгар, — сказал Сантос.

Он придвинул к себе стул, стоявший у письменного стола Томаса, и сел неподалеку. Он сжимал что-то в руках — небольшую коробку.

Теперь, когда в голове у Томаса прояснилось и приступы лихорадки отпустили его, он объяснял себе, что долина бабочек ему привиделась, это была галлюцинация. Сантос приехал в лагерь лишь вечером того дня, и, конечно, он не мог найти его и отпустить бабочку. Но сколько бы он ни твердил себе это, сколько бы ни ругал себя за то, что поверил в видение, — что-то снедало его изнутри, мучило его. Ему все же очень хотелось поверить, что она существует. Она в самом деле существует.

В хижине стемнело от дождя, а воздух был плотным и горячим.

— У меня есть кое-что для вас, — сказал Сантос — Думаю, вы будете очень рады.

Он разжал пальцы и снял крышку с коробки. Вручил ее Томасу — тот взял коробку и заглянул в нее при тусклом свете. Там, неумело посаженная на булавку, со сломанной грудной клеткой и перекошенным тельцем, находилась мертвая Papilio sophia. Горячие слезы навернулись на его глаза, и он крепко сдавил веки, чтобы зрение прояснилось.

— Вы нашли ее, — прошептал он.

— Да, — сказал Сантос и тихо засмеялся.

— Она… моя?

— Ваша, мистер Эдгар? Пожалуй, да. Я сам поймал ее этим утром, когда ходил с доктором Харрисом по лесу. Она великолепна, не правда ли? Это мой подарок вам. Надеюсь, вы назовете ее должным образом.

Голова Томаса резко покачнулась, когда он поднял взгляд. Легким стало нечем дышать.

— Должным образом? Но я уже выбрал для нее имя.

Голос его звучал совсем слабо в тесном воздухе хижины, который ходил волнами от сырости, пока дождь лил темными потоками снаружи.

— Разумеется, при условии, если бы вы нашли бабочку. Но, как видите, ее нашел я.