Иселин Херманн - Домино

Все опять идет своим чередом.

Зефир возвращается с работы, и уже по запаху в коридоре знает, что Манон дома. Она в душе. С чего это? На комоде лежат два билета в Венецию. Она выходит на кухню в кимоно. У тебя был хороший день?

Замечательный.

Молчание.

Что делают на комоде эти два билета?

Ждут, когда ими воспользуются.

В смысле?

В прямом. Честно говоря, мне кажется, пришел наш черед.

Что она имеет в виду? Может, было бы целесообразно сначала спросить, могу ли я.

С каких это пор ты стал целесообразным?

Ну, ты знаешь, с новой работой это не так просто…

Послушай, я так устала быть записью в ежедневнике, которую постоянно переносят. И брак, кстати, — это не то, чем все время пренебрегают.

Я делаю, что могу, Манон. Он в напряжении. Обычно она не такая.

Мы летим в пятницу. В пятницу вечером.

Надолго?

До вечера вторника.

Я не знаю, смогу ли я.

Послушай, у всех людей есть отпуск.

Ты права. Он берет себя в руки. Я позвоню секретарю. Он направляется к телефону рядом с диваном.

Сейчас?

Он смотрит на часы. Время — почти половина десятого. Я думаю, кстати, что она еще там. Много работы.

Манон бросает взгляд на мужа.

Он звонит мадам Флёри. Мадам Флёри… извините, что я так поздно звоню. Да, я знаю. Нет, не поэтому. Я звоню, чтобы сказать, что не приду на работу в воскресенье, понедельник и во вторник. Да. Нам надо найти замену. Но, мадам, даже врачам в престижных госпиталях нужен отпуск. До свидания. Нет необходимости говорить заключительную вежливую фразу. Дама на другом конце провода уже бросила трубку. Капля пота течет по его спине. Он удостоверился, что Манон слышала разговор.

Но ты же ничего не съела, Сабатин. Обычно ты всегда с удовольствием ешь мой буйабес.

Да, Франсуа, но я…

Послушай, ты случайно не беременна?

Он уже спрашивал. И она уже хочет спросить его, как это могло получится. Но этого она ему не говорит.

В последнее время ты ничего не ела, и, честно говоря, ты какая-то рассеянная. Что-то не так?

Нет, Франсуа, я не беременна. По крайней мере, насколько я знаю.

Что тогда?

Ничего.

Что-то не так.

Уже все.

Что все?

Да нет, я имею в виду, что у меня были кое-какие проблемы с «Publicis». [22] Крупная французская медиагруппа.

Ты об этом не рассказывала.

Я не хотела взваливать на тебя свои проблемы. К тому же все уладилось.

Что за проблемы? Сабатин уже выдала одну ложь и с таким же успехом может продолжить. Если сможет. Но для того чтобы быть хорошим лжецом, нужны четыре вещи. Хладнокровие. Хорошая фантазия. Память — даже больше, чем фантазия. И способность недоигрывать. Единственный талант, которым обладает Сабатин, — это фантазия.

Нет, это действительно не важно.

Как хочешь. Франсуа идет к себе в мастерскую. И закрывает дверь. Обычно после ужина он так не делает. А если и делает, то никогда не закрывает дверь. Только днем, когда дети мешают.

Она наливает себе что-то крепкое. Может быть, пастис, коньяк или Marc de Bourgogne. Она не знает, что она пьет. Она лишь чувствует эффект и выпивает еще. Сабатин солгала Франсуа. И это не в первый раз. Ее тянет к себе, тянет к нему, она хочет, чтобы он поднял ее руку над ее головой, ее влечет к тому, что она называет «он». Беспокойство — как кость поперек горла. В ней сидит большой крик. Она хочет выпустить его. В метро. В пустынном месте, рядом с Сеной. В общественном туалете. Она встает под душ. Беззвучно рыдает. Садится. Сидит в позе плода под водой, которая течет, которая продолжает течь. Ее мир рухнул. Она лжет, она изменила. Она забывает про свою работу. Она не слышит, что говорят ее дети. Она не может больше нигде находиться, кроме как под душем. Быть бы ей католичкой. Тогда бы она смогла исповедаться. И получить отпущение грехов. Или это так же неправдиво и фальшиво, как Сакре-Кёр?

Франсуа заходит в ванную. Сабатин? Что с тобой? Я могу тебе как-нибудь помочь?

Он единственный мужчина, которого она любила. Может, любить можно только один раз? И мучение, боль, горе состоят в том, что она влюблена. В другого. Нет, ты милый, Франсуа. Я. Просто. Я просто. Устала.

Ответственность. Только тогда, когда принимаешь ответственность за свои поступки, ты понимаешь, что сделал. Только тогда ты можешь пойти дальше. А до этого ты варишься в собственном безволии. Сабатин безвольная. Здесь, под душем. Утопающая в слезах.

Манон нашла санаторий, куда можно пристроить Сартра, пока ее не будет. Ей что-то еще надо было сделать? Эти два визита к детективу смущают ее. Они ненужные. Если бы ей нужны были выводы по ее делу, это могло бы закончиться тем, что она должна была бы принять решение. У них, наверное, все не лучше и не хуже, чем у многих их друзей. У Виолетт и Бобби тоже были проблемы. Но такие вещи проходят. Когда Моник и Поль развелись, друзей потеряла она, репутацию потеряла она. Конечно, Манон навещала ее в маленькой квартире около Порт де Лила. Но все это было грустно. У нее даже не было столовой. Она решает попросить мсье Радиге прислать счет до их отъезда.