Иэн Бэнкс - Мертвый эфир

— Почти приехали, — говорит шофер.

— Угу, — отвечает Рейни.

Такси сбрасывает скорость. Впереди более светлая и оживленная улица. Светофор.

— Как раз за этим светофором.

Загорается желтый.

— Направо.

Чудненько.

— Ну да, вон там, кажется, уже стоит Дэнни.

Загорается красный.

— Ага.

Ну, давай же, давай! Остановись на этой стороне, подальше от этого гребаного Дэнни, кем бы он ни был, и пропусти транспорт.

Кеб останавливается, двигатель громко урчит на холостых оборотах. Теперь красная лампочка рядом с ручкой двери должна мигнуть и погаснуть. Скорее. Вот она мигнула. Но не погасла. Я жду, однако дальше ничего не происходит.

Кишки сжались, изо всех пор выступил холодный пот. Это таксист! Таксисты могут заклинить автомат отключения блокировки замков. Шофер просто запер нас внутри.

Вот сволочь; теперь я пропал. Эти ребята способны сделать со мной все, что угодно. Может, мне вообще жить осталось недолго.

Свет еще красный, но путь уже практически свободен. Таксист тянет руку к рычагу переключения передач.

Я подскакиваю, как на пружине. Рейни смотрит на меня вытаращенными глазами, рот ее начинает раскрываться. Я отстегиваю ремень безопасности и что есть силы бью правой ногой в окно слева от меня. Стекло сразу разлетается вдребезги. Ощущение такое, что нога тоже. Стекло разбивается с оглушительным звоном, усеивая и всю улицу, и резиновый коврик внутри тысячами алмазных прямоугольных осколков, неярко поблескивающих в тусклом свете уличных фонарей.

Водитель оборачивается, и я вижу его испуганное лицо. Рейни хватает меня за локоть, и я делаю то, чего не делал никогда в жизни: бью женщину. Бью ее кулаком в нос, отчего голова девушки запрокидывается и ударяется о дверь, у которой та сидит.

Затем я выкарабкиваюсь через разбитое левое окно, хватаясь за верхнюю раму, спиной вниз, отталкиваясь от чего-то ногами, молотя и дрыгая ими совершенно неэстетичным образом, причем проделываю все это так быстро, что Джон By [75] Джон Ву (р. 1946) — гонконгский постановщик экшн-фильмов, с середины 1990-х гг. работает преимущественно в Голливуде. Айн Рэнд (Алиса Зиновьевна Розенбаум, 1905–1982) — американская писательница и философ, сторонник неограниченного капитализма. мог бы мною гордиться. С громким уханьем приземляюсь на усеянный осколками асфальт как раз в тот момент, когда такси рвет с места. Однако сразу визжат тормоза, и оно тут же останавливается, сделав характерный нырок капотом. Перекатываюсь по битому стеклу и, вскочив на ноги, бросаюсь наутек. Позади слышатся крики, хлопают дверцы автомобиля. Издалека доносятся новые вопли, еще более громкие. Там орут двое мужчин. Затем раздается женский визг. Впереди меня широкая, почти пустынная улица. На ней припаркованы автомашины, несколько «транзитов» и «лутонов». Сворачиваю на тротуар, чтобы они оказались между мной и моими преследователями. Новый взрыв криков и воплей.

Бегу что есть мочи — так, что ветер свистит в ушах. Теперь слышу за спиной звук приближающегося автомобиля. Конец улицы совсем близок. За спиной рев двигателя, это водитель включил не ту передачу — наверное, задний ход, по ошибке. Визг шин по асфальту — нажат ручной тормоз.

Достигаю следующего перекрестка и бросаюсь на другую сторону, не обращая внимания на невесть откуда взявшийся поток транспорта, под аккомпанемент раздающихся справа и слева гудков. Перемахивая одним прыжком островок безопасности, замечаю метрах в ста очередь перед закусочной, где торгуют рыбой с картошкой. Выскакиваю на мостовую, едва не попав под почтовый фургон, которому удается остановиться в последний момент — так близко от меня, что получаю удар по руке и решетка радиатора сдирает кожу с костяшек пальцев. Я несусь к очереди, с трудом лавируя меж неспешно прогуливающихся прохожих, словно я лыжник, а они ворота на трассе слалома. Почтовый фургон едет сбоку, водитель высунулся и орет, что я гребаный псих, а также подкрепляет это свое мнение жестами. У тротуара, совсем рядом с очередью, припаркованы две машины. Пробегаю по луже и замечаю, что дождь кончился. За все той же закусочной вижу какие-то другие автомобили, стоящие у тускло освещенной двери, и окна рядом с ней, между ними висит дешевая желтая вывеска, поблескивающая на фоне выщербленной кирпичной стены белыми буквами, из которых складываются два самых прекрасных на свете слова: «Наем таксомоторов».

Я замедляю бег и, достигнув очереди, оглядываюсь назад. Погоня явно отстала, не видно ни кеба, ни бегущих людей. Одергиваю на себе пиджак, провожу ладонью по волосам и даже начинаю что-то насвистывать еще до того, как оказываюсь рядом с первой из стоящих у тротуара машин; тут я киваю — сперва парню, стоящему в пролете раскрытой двери, а потом в сторону такси.