Евгений Свинаренко - Учитель-психопат

— Гонит он, — смеялся Шустов, — ничего такого не было. Вы че его не знаете?

— Было, Владимир Константинович, — заверил Готов, — теперь не отвертится. Ношение и применение огнестрельного оружия. Ему такой срок впаяют, мало не покажется. Все, Шустов, труба дело и саксофон дело. Первая ходка по малолетке у тебя будет.

— Где ты взял пистолет? — Смирнов пробовал вытащить обойму, но у него ничего не получалось.

— Это не пистолет, — сказал Шустов.

— А что это? Танк? — хохотнул Готов. — Или самолет или нет… сейчас догадаюсь. Атомная бомба? Правильно? Ха-ха-ха!

— Это зажигалка, — с ухмылкой сказал Шустов, — почти точная копия пистолета Макарова. Проверьте, Владимир Константинович, нажмите на курок. Не бойтесь.

— И вправду зажигалка, — нажал на спусковой крючок Смирнов, — а Вы боялись, Рудольф Вениаминович.

— Ах ты, гаденыш! — Готов схватил Шустова за свитер, но неудачно, школьник вырвался и, гогоча, выбежал из кабинета. — Беги, беги, еще встретимся.

— Признаться, испугался я, когда Вы этого сорванца на мушке сюда привели, — сказал Смирнов. — Чуть сердце не выскочило.

— Это надо же так осложноволоситься, — схватился за голову Готов. — Зазря, получается, сидел на подоконнике голышом и кукареку орал. Что делать будем, Владимир Константинович? Из класса ведь все равно никто не сознается, что ручками и карандашами в дартс играли, а я в качестве мишени был. Сегодня ночью я спать не стану, буду придумывать для них страшные пытки и казни.

— Накажем, не волнуйтесь. Только выпьем сперва — снимем стресс, — сказал Смирнов.

Директор вытащил из сейфа бутылку водки и полиэтиленовый пакет с бутербродами.

Пятиклассники расселись по местам и, так как учителя не было, галдели пуще обычного. В класс постучалась и тут же открыла дверь завуч. Ученики притихли.

— Где Рудольф Вениаминович? — спросила завуч. — Нету? Странно… я же его только что видела… Вы почему кричите на всю школу?! Ну-ка, чтоб ни звука больше!

Она ушла, а ребята стали задаваться вопросом «почему нет учителя?».

— Может, домой пойдем, Рудольф заболел, наверно? — предложил Алеша Бобров.

— А если он припрется? — осторожничал Сережа Безматерных.

— Лучше бы он заболел или сдох! — мечтал Антон Штенников.

— Говорят, что Рудольф — наркоман, — сказал Андрей Пастухов.

— Он не наркоман, — возразила Лена Рейн, — он из психушки сбежал. Он шизик.

Пятиклассники засмеялись и наперебой выдвигали новые версии и идеи:

— Он, наверно, этот, как его… гомик! Ха-ха-ха!

— Нет, он, наверно, в унитаз провалился и в говне утонул!

— Давайте ему жвачку на стул положим или наплюем в дипломат!

— Он тут тогда всю школу разнесет, придурок.

— Психопат!

— Урод!

— Козел!

— Трансформер, — то ли в шутку, то ли всерьез сказал Женя Верещагин.

Все замолчали и повернулись к нему.

— Ха, как Рудольф, такой же мудак, — усмехнулся Вова Лялин.

И вновь волна смеха прокатилась по классу.

Дверцы шкафа медленно открылись и оттуда, улыбаясь во весь рот, вышел Готов. Состояние учеников, «не совсем лестно» отозвавшихся о классном руководителе, стало близким к полуобморочному.

— Так, так, так… — радовался учитель удавшемуся розыгрышу. — Всё! Теперь всё, допрыгались. Ну и как, по-вашему, дальше жить будем? В глаза смотреть, не увиливайте от ответственности. Кулаев, так кто я? Гомик? Встань, встань… Отвечай, кто я?

Мальчик встал и опустил голову.

— В глаза смотреть, я сказал. Давай, смелее, кто я? Отвечай, тебе все равно жить осталось пару минут. Ну-у-у!!!

— Никто, — тихо сказал Кулаев.

— Никто, значит? Это я-то никто?! Ты знаешь, что за такие слова делают? Да я сейчас язык твой поганый плоскогубцами вырву. В интернат для слепоглухонемых захотел? Быстро устрою. Садись, наш разговор не закончен.

Сказать, что в классе воцарилась гробовая тишина, значит, не сказать ничего. В данном случае гроб должны были закопать метров на пятьдесят в землю. Лица учеников окаменели, как будто кто-то нажал кнопку «Пауза» на пульте дистанционного управления видеомагнитофона.

— Всем сдать дневники, — сказал учитель. — Ваши родители должны быть в курсе. Скорей всего, вас отчислят из школы и переведут в школу для умственно отсталых.

— А мы ничего не говорили, — возмутились некоторые ученики, — мы тихо сидели.

— Меня это не-е… в-в-волнует! — крикнул Готов. — Это не мои проблемы. Вы же вообще распустились! Вы перешли все грани дозволенного! Вы же никого не признаете. Все, хватит, никаких больше поблажек, по-хорошему вы не понимаете… по-плохому будем. Для начала пересаживаемся… Давайте, мальчик садится с девочкой. Каждой твари по паре. Пошустрее!