Герард Реве - Тихий друг

Что за бредовая мысль? Да, ну вот какая есть. Домохозяйкин задумался, сможет ли он когда-нибудь об этом горе забыть. «Горе луковое», подумалось ем.

И будто этого было мало, подумалось ему еще кое-что, сущая ерунда: он с болезненной четкостью вспомнил, во что мальчик был одет. Это был бедный мальчик, и он носил черный, наверняка с чужого плеча, рабочий комбинезон — может быть, из тех, в которых ходили худенькие морские кочегары. Комбинезон был неприталенный и немодный, но мальчику удивительно шел. Одежда была не сильно изношенная, но явно часто стиранная, так что черный блеск потускнел и посерел. И хотя комбинезон не был в обтяжку, Домохозяйкин ясно видел под ним мальчишеское тело, будто его затянули в блестящий прозрачный металл. Видеть сквозь ткань? Домохозяйкину показалось, что он сходит с ума. И на что там смотреть, под одеждой-то…

Тут он вдруг как-то мысленно споткнулся. «Со мной все в порядке, — уговаривал он себя. — Я такой же, как все. Выбросить это из головы. Это ерунда. Через пару дней все станет на свои места».

Меланхолия

В сборник вошли произведения Герарда Реве, написанные на английском языке. Повесть «Меланхолия» вызвала недовольство министерства культуры Нидерландов. Чиновники сочли непристойной одну из сцен и отказали Реве в стипендии для заграничной поездки. В знак протеста писатель объявил о своем решении эмигрировать в Англию. Несколько лет он провел в Лондоне, работал в больнице, читал Библию и писал пьесы. В 1956 году вышла его первая английская книга — сборник рассказов «Акробат». Вскоре Реве вернулся в Амстердам. Эротический рассказ «Тюремная песнь в прозе» (1968), завершающий сборник, — последний текст, написанный Герардом Реве по-английски.

По дороге к концу

Романы в письмах Герарда Реве стали настоящей сенсацией. Никто еще из голландских писателей не решался так откровенно говорить о себе, своих страстях и тайнах. Перед выходом первой книги, «По дороге к концу» (1963) Реве публично признался в своей гомосексуальности. Второй роман в письмах, «Ближе к Тебе», сделал Реве знаменитым. За пассаж, в котором он описывает пришествие Иисуса Христа в виде серого Осла, с которым автор хотел бы совокупиться, Реве был обвинен в богохульстве, а сенатор Алгра подал на него в суд. На «Ослином процессе» Реве защищался сам, произнес блестящую речь, и все обвинения с него были сняты. Две книги, впервые публикующиеся в русском переводе, сыграли и жизни Герарда Реве решающую роль и стали подлинным событием литературы XX столетия.

Циркач

В этом романе Народный писатель Герард Реве размышляет о том, каким неслыханным грешником он рожден, делится опытом проживания в туристическом лагере, рассказывает историю плотской любви с уродливым кондитером и получения диковинных сластей, посещает гробовщика, раскрывает тайну юности, предается воспоминаниям о сношениях с братом и непростительном акте с юной пленницей, наносит визит во дворец, сообщает Королеве о смерти двух товарищей по оружию, получает из рук Ее Светлости высокую награду, но не решается поведать о непроизносимом и внезапно оказывается лицом к лицу со своим греховным прошлым.

Мать и сын

Мать — это Святая Дева Мария, а сын — сам Герард Реве. Писатель рассказывает о своем зародившемся в юности интересе к католической церкви и, в конечном итоге, о принятии крещения. По словам Реве, такой исход был неизбежен, хотя и шел вразрез с коммунистическим воспитанием и его открытой гомосексуальностью. Единственным препятствием, которое Реве пришлось преодолеть для того, чтобы быть принятым в лоно церкви, являлось его отвращение к католикам. На страницах книги Реве ищет не только духовного единения с Девой Марией, но и плотского союза с идеальным партнером — юным вокзальным носильщиком, которого он окрестил Матросом. Мечтая о новой встрече с Матросом, автор не забывает и о других «милых мальчиках».

Имеются в виду военные действия 1945–1950 гг. в Индонезии. (Здесь и далее прим. пер.)

Конец века ( фр. ).

Цитата из стихотворения «Признание в любви» нидерландского поэта Яна Гресхофа (1888–1971) в переводе Н. Мальцевой.

Onderdijk — буквально: «под насыпью» ( нид. ).

Из немецких преданий: если путник забредал в волшебное царство, на Венерину гору, то оставался там навсегда; а если ему и удавалось уйти оттуда, он с тех пор был сам не свой, тосковал и чувствовал, что должен вернуться туда или умереть.