Юрий Поляков - Сто дней до приказа

— Что-то я тебя не пойму, Булатов! — спохватывается комбат. — Ты это о ком?

— Я?

— Ты!

— Я… Я про маму рассказываю. Она меня одна вырастила.

— Значит, это она тебя так здорово стряпать научила?

— Да… Знаете, постоянные репетиции, съемки. Нужно было помогать!

— Ну что ж, повезло твоей будущей жене! — смеется комбат. — Ладно, пойду посты проверю. Если что — звони! — Он кивает на полевой телефон.

Оставшись одна, Светлана смотрит на огонь, по ее щекам ползут слезы. Потом она берет трубку телефона.

— Алло! Крутов слушает! — слышен голос комбата.

Ничего не ответив, наша героиня кладет трубку.

Аэропорт Шереметьево. По трапу спускается уже знакомый нам полковник Хватов, весь увешанный коробками с импортной аппаратурой. У трапа некое подобие официальной встречи.

— Так-таки-так… — говорит полковник. — Ситуация серьезнее, чем я предполагал. Ваш Булатов еще служит? — он поворачивается к капитану Бдилину.

— Служит. Благодарность от командования за учения получил! И очередное звание.

— А ваш Булатов? — поворачивается он к своему сотруднику.

— Репетирует. Собирается на международный фестиваль «Золотой удод».

— Плющенко прокачали? — уточняет полковник у третьего сотрудника.

— Прокачали. Оказался обыкновенным хапугой. Прокуратура разбирается.

— Так-таки-так… — говорит полковник. — А ведь никакой Светланы Булатовой в съемочной группе нет!

— Как нет? — вскрикивают все в один голос.

— Нет. Зато есть некий Хачик Спонсорян. Он же — Георгий Губмаридзе…

— Гиви-Белый-Порошок?! — восклицают все в один голос.

— Он самый! Будем связываться с Интерполом!

— А что делать с моим Булатовым? — спрашивает Бдилин.

— Пусть послужит. Пока…

— А с моим Булатовым что делать? — спрашивает сотрудник.

— Будем брать. Но после тщательной подготовки!

Площадка перед казармой. Воины получили письма. Стоит радостный гвалт. Чудо с блаженным выражением лица читает весточку от своей девушки. Он счастлив. «Становись!» — это появился прапорщик. Воины быстро и ровно выстраиваются, от былой неразберихи не осталось и следа.

— Эх, Магометов! — качает головой Осадиконь. — Несознательный ты пережиток! У меня в каптерке от твоих посылок и писем уже ступить некуда…

Маг непонимающе молчит из последних сил.

— Ладно. У всех свободное время. Чудецкий, будешь с гранатой тренироваться! А то на следующих учениях раздадут боевые — ты нас и взорвешь всех к чертовой матери! Булатов!

— Я!

— Поможешь Чудецкому! А то он и учебной гранатой себе лоб умудрится прошибить.

— А мы? — раздается жалобный вопрос с фланга.

Это Слон и его дружки в грязной одежде, все от них немного отстраняются: от «стариков» исходит стойкий навозный запах.

— Вы? Сколько вам еще осталось?

— Вагон… — жалобно отвечает Слон.

— Продолжайте в том же направлении. А по окончании поступайте в распоряжение ефрейтора Булатова!

Слон с ненавистью смотрит на Светлану.

Квартира Булатовых. Видно, что хозяева куда-то собираются. Кругом стоят чемодан и баулы.

— Людка, а мы не опоздаем? — спрашивает Светлан, застегивая портплед со своим сияющим эстрадным костюмом.

— Нет. У нас еще два часа. Сейчас тетя Маня придет проститься.

Звонок в дверь.

— Молодец, Маня, не опоздала! — с этими словами Светлан бросается к двери.

На пороге группа людей в штатском, среди которых мы замечаем полковника Хватова и капитана Бдилина.

— Светлан Булатов? — строго спрашивает полковник.

— Это я…

— А мы из КГБ.

Возле зарешеченной оружейной комнаты на посту стоит Маг. Внезапно подходит Слон с дружками. Дружки заламывают часовому руки, а Слон достает из его кармана ключи, отпирает дверь и входит вовнутрь. Потом, гнусно улыбаясь, совершает странные действия: из ящика с надписью «Боевые гранаты» берет одну «лимонку» и кладет ее сверху в ящик с надписью «Учебные гранаты», а учебную «лимонку» соответственно помещает в первый ящик. Потирая руки, он выходит наружу.

— Теперь мы посмотрим, кто в чье распоряжение поступит! Отпустите его! — кивает он дружкам.

Мага отпускают. Он с ужасом смотрит на них.

— А он того… Не проговорится? — с опаской спрашивает Кол.

— Все равно этот урюк по-русски ни бельмеса. А если… Я ему язык отрежу!

Не успевают они скрыться за поворотом, к «оружейке» подходят Светлана и светящийся от счастья Чудо.

— Ты понимаешь, она так и пишет: «Разлука ослабляет мелкие страсти и усиливает большие так же, как ветер задувает свечи и раздувает пламя!» Представляешь?